Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— А почему так категорично? Только твоя фамилия? — он посмотрел мне в глаза, из-за чего я снова поежилась. Карие и темные, как у дьявола. И красивые блин, притягательные...

— Ну... Кто-то же должен продолжать род Горбуновых? Вообще эта обязанность была на плечах брата, но, в связи с его безвременной кончиной, теперь это обязана сделать я, — вздохнув, сняла тарелки, которыми накрывала лапшу на время заварки, а после, налив туда тонны две майонеза, стала есть.

— Саша, — протянул он, а я удивлённо посмотрела на Костерова. Диву даюсь тому, как он произносит мое имя. Тихо, но при этом... Жарко, что-ли. Томно. С придыханием. За какие заслуги ему такой голос? Итак своим видом может любую в постель утянуть, а с таким голосом... — Я тебя хочу!..

— Костеров, блин! — хотелось взвыть, — Ты... Монстр ты!

— С хрена ли?! — натурально возмутился он, — Знаешь что, Горбунова?! Я бы уже давно мог вывести тебя в лес и пригрозить. Так хорошо, что ты бы с моего крючка уже не соскочила! Но я стараюсь, пытаясь поговорить и прошу, открыто говоря о том, что чувствую! Не вру, а просто говорю, что хочу с тобой переспать! Не вешаю лапшу на уши по поводу чувств!

— Может мне ещё и спасибо сказать?! — хлопнула я ладонью по столу, из-за чего чай расплескался по столу. Зарычав, встала и, стерев все тряпкой, быстро доела и поставила посуду в посудомойку, — Посуду помой, козел!

Не выдержала и хлопнула дверью, выходя из кухни, при этом захватив с собой рюкзак. Подошла к столу и, включив комп вместе с настольной лампой, посмотрела на часы. Пиздец, час сорок! Когда я делать буду домашку?!

Недовольно закатила глаза и, сев за стол, достала из рюкзака пенал с ручками и карандашами, а из стола тетрадь с конспектом по латыни. Прикольный язык, стоит отметить, а для меня ещё и лёгкий, так как я изучала итальянский, а они из одной группы языков вышли и у них похожее произношение и смысл слов... Короче, я читер!

Улыбнувшись, открыла страницу и поняла, что задание, на самом деле, лёгкое. Даже очень. Небольшой перевод и упражнение. Расслабленно выдохнув, написала его за десять минут и кинула в стол, а после достала тетрадь по фармакологии и цыкнула. Когда ж она уже закончится, чтобы я начала нормально писать?!

— Саш, а в какую комнату можно заселяться? — спросил Костеров, зайдя ко мне в комнату, из-за чего я ругнулась матом под нос.

— Левая комната — Яры, так что либо в правой, либо на лоджии, но там краска, шины, спирт и прочее, — съязвила я, подняв упавшую тетрадь. О, так у нас доклад по растительным ядам? Да с кайфом! Где тут цианид мой любимый? Ща налабаем!

— Хорошо, значит угадал! — хмыкнул он и зашёл внутрь, оставив дверь приоткрытой. В руках у него была какая-то тетрадь, — Можешь дать конспект по химии? А то мой утопился, — обворожительно улыбнулся он, а я закатила глаза. Кажется, они скоро у меня во лбу поселятся. Открыв второй ящик стола, вытащила оттуда тетрадь по химии.

— Какая тема-то? — я стала листать тетрадь, любуясь собственным конспектом. Божечки, как аккуратно и красиво! Даже жалко давать списывать такую работу!

— Многоатомные спирты. У нас же задание было по их применению в повседневной жизни, поэтому необходима реакция на их эмульгирование, — открыв тетрадь на нужной странице, пихнула ему крайне недовольно. Хан аккуратно взял тетрадь и пробежался глазами по странице. Удивлённо подняв брови, он быстро перевернул несколько страниц, а после поднял на меня глаза, — а... Ты сама этот конспект писала? — улыбнувшись, я повернулась к нему, удовлетворённо кивнув, — блин, не верю! Это... Это просто произведение искусства! Как ты из этой массы запутанной бессвязной речи вычленяешь всё, да ещё настолько упорядоченно?!

— Как-то само выходит, — полумрак комнаты, единственным светом в котором была настольная лампа, навевала романтическую атмосферу, которую я пинала ногами в попытке развеять, но пока безуспешно. Усмехнувшись, Костя стал переписывать всё в свою тетрадь нагло заняв угол стола. Хотя, вид был такой, что я всеми конечностями была "за". Теперь рукава рубашки были закатаны, открывая вид на, покрытые сеткой вен, запястья. А ещё рубашка обтягивала его мускулистую спину и вообще... Он красивый. И в мое вкусе. И что делать, я понятия не имею!

— Саша, — предупреждающе протянул он, а я спешно отвела глаза. Не смотреть. Не пялиться.

Блин, да как?! Зарычав, откинулась на спинку кресла.

— Костеров, ты... - так и не договорила, так как он, громко хлопнув тетрадью и закрыв ручку, повернулся корпусом ко мне, положив одну руку рядом с моей головой, а вторую на подлокотник кресла.

— Я? — с усмешкой протянул он, подавшись ещё ближе, из-за чего я снова чувствовала его дыхание на кончике своего носа, — Ты тоже очень красива. Особенно в те моменты, когда моешься в душе после физкультуры. Ни капли лишнего, только твое тело, — шепнул он, после чего его руки, быстро переместившись одна за спину, а вторая под мою попу, прмдели меня ближе к нему и дёрнули вверх. Инстинктивно дернувшись, пискнула и схватила его за плечи.

— Костеров, верни меня на стул! — в наглую выключив лампу, он кинул меня на кровать и навис сверху, но как-то цивильно, не разведя мои ноги в стороны, — Только попробуй!..

— Не собираюсь, — он легонько коснулся моих губ, после чего обошел кровать, умудряясь прижимать меня к ней и оказался по другую сторону. Усмехнувшись, судя по звуку, он залез на кровать, а после притянул меня к себе. Спиной. А потом подумав, развернул лицом, — можно полежать у тебя на коленях?

— Что? — переспросила я, немножко не врубившись.

— Я... Я хочу полежать у тебя на коленях, — повторил он, закатив глаза, будто я самое тупое существо, которое он встречал, — сядь на кровати, а потом дай мне на них лечь.

— Зачем? — снова не врубаюсь я вместе с собаками, которые заинтересованно зашебуршали под кроватью. У них там генштаб, но Костеров пока не в курсе.

— Хочется мне, понимаешь? Поговорить с тобой, касаться тебя... - он попытался заглянуть в мои глаза, но я отвернулась.

— Ладно, поспать ты мне не дашь уже, да? — я, выбравшись из кольца его рук, села на кровати, вытянув ноги, после чего Костеров положил на них свою темную макушку, в которую я по инерции зарылась рукой. Потом, конечно, отдернула.

— Верни, — тихо шепнул он, заставив меня вздохнуть.

— Такой же побитый жизнью пёс, чья психика сломана дрессурой, — грустно улыбнулась. Никто не понимает всю глубину этой фразы. Никто, —