Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Твой отецлюбиттебя. Тебялюбитмама. И, если ты не захочешь, они не будут ломать твою жизнь, — воздохнула я, вспомнив, как меня хотела "продать" родная мать.

— Я не справлюсь с бизнесом. Не готова я, не выйдет.

— Осипов в помощь! У его родоков бизнес в его родном городе серьезный, мозг ему под это и затачивали. Так что... Кстати, а как ты вообще связалась с этим отбитым? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Он когда у нас появился, сразу меня зацепил! Они с папой чем-то неуловимо похожи. Плюс он, как и отец, блондин, только папа с длинными белыми волосами, а Осипов с короткими. Мы с подругой в конец из-за него разругались, так как она предложила ему встречаться, зная, что он мне дико нравится. А потом как-то сложилось так, что мы... Ой, все, мой пришел! — она перехватила поудобнее сумку и, помахав мне рукой, пошла к автобусу. Помахав в ответ, вернулась к своему байку и, нацепив шлем, поехала в универ, почти сразу отбросив это разговор.

*********

В универе было как всегда душно и жарко, так как на медиков у нас поступает добрая половина населения, а так же шумно. В аудитории, в которую я успела заскочить за пару минут до звонка, было наоборот, прохладно и тихо. Ну да, фармакология — это вам не шутки! Наш преподаватель, Екатерина Андреевна, — стальная леди, — приверженец железной дисциплины среди обучающихся, у нее попробуй зашуметь — убьет. А потом не допустит к сессии.

— О, я уже думал, что ты не явишься! — сказал Костеров, который сел на месте рядом с моим. Арх! Нет, это не реально!

— Я тоже так думала! — усмехнулась безразлично, а потом села рядом с ним и извлекла тетрадь по фармакологии из своего рюкзака. Открыв ее, обнаружила, что из-за одного рогатого скота я не написала конспект и сам рассказ! Мне пять уже не поставят, можно даже не рассчитывать.

— Ты какой яд выбрала? — хмыкнул Костеров, даже не открывая тетрадь. Ну да, у него, небось, все написано, одна я в полном дерьме!

— Цианид. У меня, кстати, докторская по нему будет. А в качестве конечного продукта я представлю твой труп с белой пеной, — мечтательно протянула я, экстренно ища в интернете структурную формулу цианида. Писать сейчас бессмысленно — я не успею, я первая в группе. "Г" же!

Так, блин, его нет в инете! А-а-а! Да что ж такое?! Ладно, щас напишем! Калий — валентность +1, у азота -3, значит... Текс, шестиугольник, сверху линия к калию, напротив разу три к азоту... Блин, надеюсь верно.

— Никогда это не понимал, — хмыкнул Костеров в унисон со звонком.

— Наконец-то ты понял, что относишься к дибилам! — я показательно возвела руки к нему в тот момент, когда Екатерина Андреевна вошла в аудиторию.

— Горбунова, поздно молиться! Надо было учить! — громко сказала она, а я сдержанно кивнула, — к доске, ученица!

Взяв свою тетрадь, я пошла к ней, засунув все свои эмоции подальше. Хорошо, если четыре. А вот если будет три, я Костерова убью!

— Итак, ваш доклад?.. — на меня внимательно посмотрела седая, некогда брюнетка, с огромными линзами в черных очках. Морщинистое лицо смотрело на меня с долей презрения и ненависти, к которой до сих пор никто не мог привыкнуть. Мне то было плевать, а вот остальные задавались вопросом, что мы ей все сделали. Распрямив плечи, я твердо, с лёгкой полуулыбкой на лице, четко проговорила:

— На тему "Цианид". Он же цианистый калий, — я положила перед ней закрытую тетрадь, внутри которой была только формула. Она же не сказаласколько и чегонадо написать!

— Ну что же... - в этот момент вошел наш куратор, Юрка Антонов, который, хлопнув в ладоши, выдал:

— Немедленно все собираемся и меняем халаты на тяпки, — и радостный, главное. Абсолютно все печально вздохнули, а я сменила улыбку на усмешку. Не судьба мне плохую оценку получить! Не судьба!

— И почему опять на моем уроке?! — взвизгнула Цербер, швырнув мне в лицо тетрадь, из-за чего я сжала зубы и посмотрела на нее, как на врага народа.

— Там конспекты! — рыкнула я, не сдержавшись и посмотрела на нее своим фирменным взглядом, от которого трупы оживают и идут обратно закапываться.

— Мне безразлично! — хмыкнула она, смотря не на меня, а на стол. Я не двигалась, а вот остальные собирались, причем в ускоренном порядке, — Горбунова, вам так не терпится ответить?! Я могу вам лично устроить ещё и тест! Желаете?

— В отличии от вас я к вам отношусь уважительно и ваши вещи не швыряю! А ещё я знаю, что напишу все! — с милой улыбкой я пошла на место и, предельно аккуратно поместив тетрадь в рюкзак, вышла вместе с остальными.

*********

Вечером, ближе к шести часам, я, кое как отмывшись от земли, пошла в спортзал. Костеров куда-то умотал по своим делам, вроде как шмотки собирать, а я направилась в спортцентр, который принадлежал кому? Правильно, Князю!

Если честно, я немного подустала, но посчитала, что не пойти не могу, — всё-таки физическую форму поддерживать необходимо, — так что, переодевшись в раздевалку в черные леггинсы, черную майку "Boss", купленную на ближайшем черкизоне, нацепив черные кеды и схватив черную бутылку с водой и телефоном в черном чехле с золотистыми узорами, пошла качаться. Тотал блек на ножках.

Единственный тренажер, ради которого, я собственно, сюда и пришла, был штангой, которую поднимаешь из положения лёжа. Мужчины-качки, да и просто представители противоположного пола, которые видели меня впервые, проводили меня к нему довольно скептическими взглядами, но я чихать на них хотела. Нацепив блины по 15 кг с каждой стороны, — стоит отметить, что максимальный вес, который я поднимала, был 65 кг (да, это была Яра, которую я тогда на адреналине дотащила на руках), — я правильно легла и, взяв штангу, уже хотела начать заниматься, но тут пришла Лена Никифорова и села рядом с моими ногам, нагло их подвинув.

— Горбунова, когда грудь накачаешь? — фыркнула эта напыщенная "красотка" с рыбьими губами и марикуюром а-ля шампур алого цвета. Про попу и грудь я промолчу, пожалуй.

— Когда ты — мозг! — фыркнула в ответ, а потом мы обе рассмеялись. Вернее, она засмеялась, а я лишь улыбнулась. Взяв штангу, начала медленно и плавно делать упражнение, — Как ты?

— Да как обычно. Пытаюсь склеить богатого красавчика, но клей плохого качества, — вздохнула она, — а ты?

— Я все так же, как обычно. Схожу