Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Они были под кроватью? — спросил Костеров, подняв одну бровь.

— У них там штаб, — похвасталась я, — причем хорошо охраняемый. Ради того, чтобы там убрать приходится их в другой комнате запирать. Все игрушки туда тащат и даже лежанки умудрились туда запихать. Там же ещё одна пара моих тапочек, брелок от ключей и плюшевый мишка, которого я постоянно отбираю обратно, — в подтверждение своим словам встала на четвереньки к Костерову лицом и извлекла рыжую медведицу в клетчатом сарафане, размером с монитор ПК. Отряхнув бедную игрушку от пыли, запихнула ее на верх шкафа. Хотя, это бесполезно. Они очень высоко прыгают и уже утаскивали ее оттуда. Но я буду надеяться на лучшее.

— Как ты с ними живёшь вообще? — хмыкнул Костеров, когда мы, охраняемые собаками, вышли на кухню. За панорамным окном опять занималась заря; солнце ещё пряталось за высотками Москва-Сити, которые спасали от жары и слепящих лучей. Спасибо отцу. Именно он нашел эту шикарную квартиру и купил мне.

Так и не ответив на вопрос Костерова, я подошла к шкафу и достала оттуда сухой корм. Из следующего достала влажный в пачках, а после ещё палку колбасы, половину которой быстро порезала и поделила на две алюминиевые миски. Потом, насыпав сухой и влажный корм, поставила собакам на специальные подставки, широко зевнув.

— Если бы не ты, я бы нормально поспала, — буркнула, ставя кружку себе и ему, — что сидишь? Почему не накрываешь?

— Ты же сама сказала, что завтраков нет, — натурально удивился Костеров, а я поджала губы.

— Немного не та формулировка, согласна. У нас кофе и бутерброды. Если ты можешь назвать это завтраком — то пожалуйста! — развела я руками, мол, делай что хочешь.

— У тебя стакан с щеткой есть или нет? — вдруг спросил он, а я дернулась, увидев, как он встал и обошел меня со спины. Когда он вне моего поля зрения, меня это напрягает.

— Щетка была, стакана нет, своим пользоваться не дам. Блин, я не хочу, чтобы ты у меня жил! — простонала я, опершись руками о стол.

— Саша, в отношениях надо уважать желания друг друга, — хмыкнул он, прижавшись ко мне со спины, из-за чего я снова дернулась и попыталась вырваться, но он обхватил меня за талию.

— Вот и уважай мои желания, — фыркнула я, пропустила мимо ушей намек на отношения, попытавшись скинуть его руки, но не вышло. Вместо этого он склонился к моей шее и прикоснулся к ней губами, прикусив, а после лизнув.

Я замерла, пытаясь понять две вещи: что, черт возьми, происходит и как я на это реагирую. Причем ответы были, но озвучить я их боялась.

— Саша... - тихо шепнул он мне на ухо, задевая его своими губами. Разум ещё ерепенился и пытался показать ему, где раки раком зимуют, но вот тело, вскупе с любопытством, капитулировало и ждало продолжения. А оно было. Его рука стала медленно перемещаться с моей талии и поехала вверх, замерев в районе груди. Обведя пальцем ореол соска, он двинулся дальше, начав поглаживать ключицы, — что тебя останавливает? Где тот барьер, который надо сломать?.. — дьявол. И голос дьявольский. И внешность. И все в нем!..

— Я... Замужем, — пришлось прочистить горло, так как голос стал хриплым.

— Уже нет, ты подала на развод.

— Откуда ты...

— Заплатил нужным людям, которые слили мне эту информацию, — ну да, все как всегда. Хотя, у нас в стране нет же коррупции. Зато есть "помощь", "взаимовыгодная помощь", "благотворительность", "спонсирование" и тому подобное.

— Костеров, вот ты решил отделиться от родителей... Где ты будешь брать деньги на все свои хотелки? — сипло выдала я, почувствовав, как его рука переместилась на мою шею и заставила откинуть голову ему на плечо.

— Хах, — из его рта вырвался смешок, — мои родоки очень сильно меня обидели, выкинув из завещания и решив, что компания полностью перейдет сестре. Но увидев, что я как с цепи после этого сорвался, назначили мне ежемесячные выплаты. Которые урезать они не собираются, так как мои поступки могут им знатно подпортить репутацию. Так что не переживай, — хмыкнул он, прикоснувшись своими губами к моим, — блять, Саша, ты бы знала, насколько ты сексуальна...

— Я знаю. И порой даже этим пользуюсь, — выдохнула я, попытавшись отстраниться, пока наваждение спало, но он лишь сильнее прижал меня к себе. Рука с шеи переместилась на лицо. Огладив костяшками пальцев щеки и скулы, большим пальцем он провел по мои губам, будто решаясь на что-то.

Вторая его рука, с лёгкостью оттянув пояс моих штанов, поползла вниз, но, слава Богу, не под белье. Остановившись на границе между бедром и промежностью, он холодно посмотрел в мои глаза, ошпарив такой разницей между своим взглядом и действиями.

— Как ты мило краснеешь, — усмехнулся он, скользнув ниже, между ног и проведя пальцем по немного влажному белью. От стыда я закрыла глаза, — и как мило прячешься от действительности...

Отогнув край белья, он пальцем раздвинул немного влажные лепестки и провел между ними пальцем, заставив меня дернуться от этих ощущений. Приятных, стоит отметить. Крайне медленно он двигал пальцем в разных направлениях, то и дело задевая клитор и обводя его пальцем, будто изучая и проверяя мою реакцию на его прикосновения. Костеров будто играл на мне, как музыкант на музыкальном инструменте, пробуждая новые, совершенно не знакомые ощущения. В какой-то момент я сдавленно застонала, положив свою руку поверх той, что была на моем горле.

— Наконец-то, — удовлетворённо хмыкнул Костеров, усилив напор и увеличив скорость, заставляя все тело напрячься и сконцентрироваться в том месте, на его руках, что так бесстыже ласкали меня, заставляя ноги подгибаться, — Саша... - я чувствовала, как удовольствие проникает в каждую клеточку тела, заполняя все собой и вытесняя стыд. Как ломались мои принципы, уступая место низменным, первобытным желаниям. Уже не стесняясь, я стонала и подмахивала ему бедрами, забыв обо всем на свете. Был только этот момент. Момент, когда я могла забыть о том, ктояи ктоон. О той пропасти, что была между нами.

— Костеров! — застонала я в голос, а после задрожала всем телом от наступившего оргазма и повисла безвольной куклой в его руках. Подождав пару минут, он сел на стул, а меня усадил к себе на колени, все ещё не меняя позу.

— После этого можешь звать меня Костей, — тихо шепнул он и задвигал пальцами снова, только уже более резко и быстро, убрав нежность. Теперь была лишь похоть, которая