Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

Ловлю себя на том, что снова смотрю на его руку, и быстро отвожу взгляд. Что-то в том, как он впустил меня, как показал редкую трещину в своей броне, цепляет сильнее, чем мне хотелось бы.

— Не скажу, — заверяет он меня.

— Ты не остаешься, — напоминаю я.

Сорен ухмыляется, и я невольно замираю, глядя на него. Губа разбита, рука в крови, а он всё равно самый красивый мужчина из всех, кого я видела.

Чёрт бы побрал его и эту внешность.

— А поцелуй на ночь? — спрашивает.

— Нет, спасибо. У тебя идет кровь.

— Мне было бы плевать, если бы кровь шла у тебя. — Его взгляд скользит к моим голым бёдрам.

— Какая мерзость, — кривлюсь я.

— Что? Дополнительный вкус.

— Так, всё! Хватит. Ты переходишь границы, уходи. — Я указываю на входную дверь, закрытую на замок. Что ж, мило с его стороны, что он снова запер её после того, как вломился.

— Всего один маленький поцелуй на ночь, — тянет он, придвигаясь ближе. Я замечаю нож у раковины, но на этот раз он понимает, что я не шучу, и преграждает мне путь. — Ну-ну, Ураган. Хватит тыкать своего любовника острыми предметами.

— Любовника? — фыркаю я.

— Пожалуйста, дай мне остаться, — просит он снова.

— Не знала, что тебе знакомо это слово.

— Обычно мне не приходится его использовать, так что оно отсутствует в моём словаре, — признаётся Сорен.

На этот раз, когда он тянется ко мне, я позволяю, и его рука скользит вокруг моей талии.

— Я не буду с тобой трахаться. Я устала и хочу спать, — сообщаю ему.

— Я просто посплю рядом, — обещает он, а затем наклоняется и утыкается носом мне в шею.

Черт возьми! Это так приятно, что мне требуется пара секунд, прежде чем я отталкиваю его.

— И никаких прикосновений.

— Я хочу тебя обнимать, — возражает он.

— Ладно. Только обнимать. — Я снова уступаю, и ничего не могу с собой поделать.

— Хорошо.

Сорен целует меня за ухом, потом отстраняется и ведёт в спальню.

Там он отпускает мою руку, и я забираюсь в постель под одеяло. Свет выключен, но я прекрасно вижу, как он раздевается: сначала ботинки и носки, потом рубашка и, наконец, джинсы.

Оставшись в одних боксерах, он уходит в ванную. Несколько минут слышен шум воды, потом он выходит — полотенце низко обёрнуто вокруг бёдер, на руке повязка. Он замирает, глядя на меня, затем сбрасывает полотенце и обходит кровать с моей стороны. Сорен приподнимает одеяло и буквально забирается сверху. Мне приходится подвинуться, чтобы освободить ему место. Его руки тут же обхватывают меня, и я позволяю ему держать себя, как куклу, которой он хочет меня видеть.

— Сорен.

— М-м-м... — По голосу слышно, что он устал.

Может, всё, чего он хочет, — просто спать рядом с кем-то.

— Зачем ты пришел на самом деле?

— Не знаю, — отвечает он. — Но мне нравится, что я здесь.

Не задумываясь, я беру его за руку. Он вздрагивает от моего прикосновения, но не отнимает ладонь. Его пальцы сжимают мои, и мы лежим в полной тишине, пока оба не проваливаемся в сон.

Ненавижу это признавать.

Но это была одна из лучших ночей в моей жизни... за долгое-долгое время.

30. Сорен

Она проснулась и пытается вывернуться из моих объятий.

— Еще чуть-чуть, — сонно бормочу я, вполне довольный тем, что просто держу её. Даже после того как она пырнула меня вилкой, это именно то место, где я хочу быть.

— Не могу. Кто-то пришел, — шепчет она и снова пытается высвободиться.

На этот раз я отпускаю, хотя совсем не хочу. Она выскальзывает в коридор, и я слышу:

— Ноа?

— Привет. Мы с Оливером заскочили забрать его планшет. Он расстроился, что забыл его.

— Дай мне секунду, ладно? Мне просто нужно одеться.

Крессида возвращается в спальню и закрывает дверь. Лихорадочно оглядывается по сторонам, хватает мою одежду и запихивает её в шкаф, потом указывает на меня.

— Ты. Под кровать. Быстро, — яростно шепчет она.

— Что? Ни за что.

— Живо, Сорен! — Слова вылетают шипением. — Мой сын здесь. И я говорила тебе уйти домой прошлой ночью.

Нехотя я вылезаю из кровати, и её взгляд падает на мой очень твёрдый член.

— Давай. — Она машет рукой, и я опускаюсь на пол и залезаю под её грёбаную кровать, будто подросток, прячущийся от её чёртовых родителей. Мой член упирается в днище кровати, и мне приходится поправить его, прежде чем я полностью залезаю под неё. Как только я втискиваю всё тело в тесное пространство, дверь открывается, и вбегает её сын. Он бросается на кровать и тут же начинает на ней прыгать.

Блядь.

Кровать прогибается под его прыжками, задевая головку.

Клянусь богом, если её матрас сломает мне член...

— Нашел свой планшет? — Голос Крессиды изменился; теперь он ласковый и тихий.

— Да. Зашел поцеловать тебя на прощание.

Он спрыгивает с кровати, и я вижу пару маленьких ножек в носках, направляющихся к ней. Слышу, как Крессида целует сына, а потом говорит:

— Ну всё, увидимся завтра, хорошо? — Еще один поцелуй. — Я люблю тебя.

— Ага. Я тоже люблю тебя, мам, — отвечает он и выбегает в коридор. Она выходит следом и закрывает за ними дверь, а я остаюсь лежать под чёртовой кроватью, словно какой-то преступник.

Причем паршивый.

И давайте будем реалистами — я не дилетант в преступных делах.

Она недолго о чём-то приглушённо разговаривает с бывшим, потом я слышу щелчок двери. Ещё пару минут лежу, прислушиваясь, не понимая, можно ли уже вылезать из-под кровати. Задница замёрзла и затекла, и мне, мать его, срочно надо отлить.

Когда мой телефон начинает громко звонить, дверь спальни открывается. Я вижу её босые ноги, а потом слышу:

— Ой. Я совсем забыла, что ты там. Можешь вылезать. Они уехали минут десять назад.

Я выползаю наружу. Когда встаю на ноги, Крессида стоит с чашкой кофе в руках и изо всех сил пытается не ухмыляться. Получается плохо.

Она косится на мой уже опавший член, указывая на головку.

— Он красный.

— Это потому, что его атаковал твой матрас, — ворчу, доставая одежду из её шкафа. Телефон продолжает надрываться, пока я одеваюсь. Я узнаю рингтон — это Майя, и сейчас мне меньше всего хочется иметь с ней дело.

— Повеселилась? — спрашиваю Крессиду.

Она смеется.

— Еще бы. Смотреть, как ты, такой большой, страшный и богатый мужчина, прячешься под моей кроватью, было бесценно.

Я недовольно хмыкаю, на что она тут же