Развод с Драконом. Уходи, я нашел Истинную - Анна Кривенко

— Радость моя! — Я обняла дочь, поцеловала и долго держала в объятиях. — Как ты догадалась?

Диана ухмыльнулась.

— Я просто искала повод. Всё это время я искала повод, чтобы она бросилась на меня.

Я шокировано уставилась на неё. Её большие светлые глаза смотрели на меня с радостным лукавством.

Боже, как она умна! Не по годам. Расчётлива! Если эти качества повернуть в нужное русло, она станет невероятной. Вырастет потрясающе умной, непобедимой драконницей.

— Молодчина, — ещё раз похвалила я. — Но тебе нужно действовать осторожнее, чтобы не провоцировать Марану тогда, когда она может быть чрезмерно зла, потому что она может причинить тебе вред.

— Не волнуйся, мам, — ответила Диана, складывая руки на коленях. — Я всё контролирую.

Я изумлялась — когда моё дитя успело вырасти? Откуда у неё столько внутренней силы?

Словно прочитав мои мысли, она прижалась ко мне и прошептала:

— Я просто похожа на тебя, мама. Не на папу. Он не такой. Он глупый.

Моя рука, поглаживающая волосы, замерла.

— Знаешь что, дорогая, — произнесла осторожно, — давай я научу тебя одной мудрости. Каким бы ни был твой отец, как бы он ни поступал, ты не должна отзываться о нём плохо. Да, нужно смотреть трезво. Да, нужно понимать, где он не прав. Но прошу тебя, не нужно его злословить. Потому что это ляжет на твою душу бременем. Просто будь осторожна и учись на его ошибках, чтобы не допускать такие в своей собственной жизни.

Диана прижалась ко мне ещё крепче.

— Хорошо, мама. Я запомню. Запомню, что должна быть почтительна к родителям, даже если они поступают неправильно.

— Молодец, дорогая. А теперь давай ты отдохнёшь. Это была тяжёлая ситуация.

— Я не устала. Так, размялась немного. Скажи, эта запись разрешит нам быть вместе?

Я выдохнула.

— Не знаю. Мне нужно проконсультироваться у одного знакомого, а потом я тебе всё расскажу.

Диана пошла к себе. А я устало присела в кресло. Нужно обязательно посетить Дерека в ближайшие дни…

* * *

Аран возвратился в поместье только к вечеру. Я знала, что Марана поспешит к нему с жалобами — на нас с Дианой. В очередной раз. А ещё, скорее всего, она расскажет о моей карточке.

Уже через полчаса меня вызвали к нему. Я была готова.

Спустилась с ничего не выражающим лицом, вошла в его кабинет и холодно поздоровалась.

Аран глядел на меня исподлобья, нервно теребя в руках какую-то безделушку. Сидел в кресле, нога закинута на ногу, поза расслабленная, но сам он был дико напряжён.

— Что за карточку ты показывала Маране? — произнёс он приглушённо.

— Это карточка, подтверждающая, что я зарегистрирована как иномирянка. И всякого рода насилие по отношению ко мне будет сурово караться законом. Как моральное, так и физическое. Ты же в курсе? Я думала, ты в курсе законов собственного государства…

Он крепко сжал челюсти.

— Почему ты не упомянула об этом раньше?

Я беспечно пожала плечами.

— А для чего? Если ты или твоя истина способны причинить вред просто так… Вы и сами должны знать, что причинять вред — это зло. Нужно было об этом напоминать?

Аран пошёл красными пятнами — от какой-то жесткой внутренней борьбы. Потом он резко выдохнул, устало откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и замер, будто вообще перестал дышать.

Я некоторое время смотрела на него и испытывала удовлетворение. Мне не было его жаль. Все мои добрые чувства к мужу умерли давно и бесповоротно. Он был подлым, расчётливым и эгоистичным до мозга костей.

— Значит, ты специально спровоцировала Марану сегодня, чтобы она напала на тебя и чтобы иметь повод обвинить её в чём-то? — наконец произнёс он, снова открыв глаза.

Я презрительно фыркнула.

— Да кто её провоцировал? Есть только один кандидат на это дело, и это ты.

Он вопросительно приподнял брови, поэтому я продолжила:

— Ты запер меня в комнате, оставил без еды и воды. Мне оставалось только спуститься вниз по водосточной трубе. Марана меня увидела и начала орать. Где моя вина? Не ты ли всё это устроил?

На последних фразах я повысила голос — начало выплёскиваться возмущение. А бывший неожиданно удивился и растерялся.

— Но я не запирал тебя, — произнёс он смущенно, а потом помрачнел.

Я прищурилась.

— Так это не ты? — хмыкнула я, переплетая руки на груди. — Всё ясно. Кроме как твоей женушке, делать это больше было некому. Поэтому, если хочешь кого-то в чём-то обвинять — обвиняй её. Она меня заперла, а потом хотела наказать за то, что я выбралась из этой ловушки. У меня есть все права и все возможности подать на неё в суд! По вашим же законам.

Аран опустил глаза и напряжённо сжал челюсти. Похоже, его внутренняя борьба достигла своего пика.

— Я поговорю с Мараной, — наконец выдохнул он, будто пересилив себя. — Больше подобного не повторится.

Я приподняла бровь. Вот оно как?

Всё сделает — лишь бы его истинная была в порядке. Чтобы о нарушении ею законов королевства не говорили за пределами поместья. Бывшей жене и дочери — ничего, шиш с маслом, а истинной, которая ведёт себя как последняя дура, — всё на свете, и только потому, что она истинная!

Культ истинности превратился в идолопоклонство, и в жертву этому идолу приносятся всё: привязанности, благородство и просто совесть.

Я развернулась и ушла, не сказав ни слова. Меня тошнило от всего этого, и хотелось просто забыться. А ещё больше — забрать Диану и уйти отсюда навсегда, чтобы никогда больше не видеть эти надменные, противные физиономии.

Дай Бог, чтобы записи на кристалле для этого хватило…

* * *

Аран…

Аран был зол. Зол до невозможности, но уже так устал злиться, что просто не находил в себе сил ни на что. То, как Виола не подчинялась его требованиям и желаниям, безумно выводило его из себя. Когда она стала такой? В какой момент?

Все десять лет она была довольно-таки покорной. Может быть, вначале немного ерепенилась, но это быстро прошло. А теперь перед ним стояла тигрица, которая кусала за каждый взгляд в её сторону и, будучи просто экономкой, умудрялась выкручиваться из каждой ситуации.

А ещё этот мерзкий принц…

Спряталась за его спиной — и теперь погавкивает из-за неё, как собачонка.

А еще он устал от Мараны и её вечных жалоб. Устал от того, что всё вокруг рушилось и происходило не так, как он хотел.

Против него восстала дочь. Хотя раньше ему казалось, что она его любила, даже боготворила. Что случилось? Почему