Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

еще дольше без еды, питались колючками и спокойно пережидали самые грозные бури. Я ценила их внутреннюю силу, уважала за стремление выжить, несмотря на все трудности. Мне, человеку, следовало поучиться у них тому, как не опускать руки, а медленно, но верно идти к своей цели.

За ужином все больше молчали. Лишь изредка кто-то сетовал на бури. Спать мы отправились в угол, который Руфия отгородила для нас при помощи нескольких одеял. Она создала видимость уединения, хотя никто из присутствующих не осудил бы нас за совместную ночевку с мужчинами. В пустыне царили свои нравы.

***

Этой ночью мой сон был особенно чуток. Я просыпалась от малейшего шороха и подолгу лежала, прислушиваясь к звукам. Снаружи было тихо, так тихо, как бывает только в пустыне. Но сегодня тишина не успокаивала, а вызывала тревогу.

Осторожно, чтобы не наступить на кого-нибудь в темноте, я покинула импровизированный шатер. Далеко не стала уходить. Пустыня коварна: кажется, что она раскинулась перед тобой ковром, но стоит засмотреться, потерять бдительность, и можно потеряться.

Я смотрела на звезды. Среди множества знакомых с детства созвездий сразу нашла Перевернутый кувшин, от которого полосой тянулся Серебряный пояс. По легенде, некий воин, имени которого уже никто не помнил, подарил пояс своей возлюбленной. Девушка каждое утро выходила на порог дома с кувшином воды в руках, чтобы напоить любимого с дороги, но не дождалась. Из похода юноша так и не вернулся. Сила ее любви была так велика, что даже смерть не смогла победить ее. Душа девушки вознеслась на небо, чтобы оттуда указывать путь всем потерявшимся в дороге. Ей молились женщины о добром муже и счастье в браке, а мужчины – об удачи в дороге.

В детстве я плакала всякий раз, когда слышала эту легенду. Даже сейчас чувствовала, что на глаза навернулись слезы. Как много горя в мире, как мало радости, потому каждое мгновение счастья особенно ценно.

Ветер вновь усилился. Я было собралась вернуться и попытаться уснуть, когда заметила тень, что выбралась из-под навеса. Присмотревшись, я узнала Повелителя, и медленно, крадучись, пошла за ним. Запоздало поняла, что он мог выйти по нужде. Не хватало только, чтобы он заметил меня. Тогда я точно сгорю со стыда. Щеки и так пылали ярче гранатовых зерен.

Я выждала какое-то время, но Повелитель так и не появился. Коря себя за излишнюю стыдливость, обогнула навес и отправилась вслед за ним. Ругала себя за любопытство, но не могла удержаться. Слишком замкнутым и молчаливым был Зафар, слишком много тайн скрывал. Как соблазнить мужчину, о котором ничего не знаешь?

Повелитель обнаружился на одном из барханов. Устроился, согнув ноги, прямо на песке спиной к скалам. Воздух вокруг колебался, словно в жаркий полдень, слабо мерцал. Разноцветные сполохи озаряли фигуру Зафара, делая его самого похожим на духа.

Я чувствовала магию, отличную от моей, но бесконечно притягательную. Не смея подойти ближе, сотворила заклинание. Сама не знала, что хотела услышать, но, подобно мотыльку, летящему на свет, тянулась к неподвижно сидящему мужчине, желая разгадать его тайну. Быть может, только благодаря магии услышала, как зашевелился песок, осыпаясь куда-то вниз, увидела огромного скорпиона за спиной Повелителя.

– Зафар, сзади!

Глава 25

Скорпион и правда был огромен. Я даже представить не могла, что такие существуют. Он едва ли уступал в росте трехмесячному жеребенку. Поднятый хвост делал его еще выше и опаснее. Смертоносное жало нацелилось на Повелителя. Хищник изогнулся и атаковал.

Я вскрикнула и зажмурилась, но почти сразу открыла глаза. Видела, как Зафар успел перекатиться набок и едва не попал под новый удар. Скорпион вопреки всему тому, что я знала об этих животных, продолжал наступать. Хвост, подобно брошенному копью, бил и бил, поднимая брызги песка, пытаясь пригвоздить безоружного человека, впустить смертоносный яд. Клешни угрожающе щелкали, так и норовя отрезать руку или ногу, стоило только жертве замешкаться.

Повелитель скользил юркой змеей, уходя от противника, уводя его все дальше от лагеря. Мгновение, и они скрылись за барханом. Действие заклинания закончилось, будто кто-то опустил плотный занавес. Я больше не слышала звуков борьбы, лишь завывание ветра.

Не думая о последствиях, забыв об угрозе, я побежала, но не за помощью, а навстречу опасности. Двигалась против ветра, что так и норовил сорвать с меня покрывало, запутать подол платья, заставить сдаться. Увязала в рыхлом после недавней бури песке. Падала и снова поднималась. Выбилась из сил, пока достигла бархана, и поняла, что еще столько же времени потребуется, чтобы обойти его. Не поднималась, ящерицей ползла к вершине. Хотела своими глазами увидеть, чем закончилось сражение. Не желала Зафару смерти, особенно такой мучительной, от яда скорпиона, но и прятаться не собиралась. От того, жив он или мертв, зависело слишком многое.

Повелитель сидел на песке. Держал в руке тонкую, мерцающую в темноте нить, что тянулась к связанным клешням. Чудовище щелкало жвалами. Членистый хвост изгибался, пытаясь достать человека, но не мог, словно невидимая стена разделила их.

Я выдохнула и осталась лежать на вершине бархана. Сверху наблюдала, как Зафар, оставаясь на безопасном расстоянии, удерживая веревку, продолжал творить магию. Песчинки, как и тогда, во дворце, сложились в сеть. Она опутала скорпиона, вспыхнула так ярко, что стало больно глазам, и потемнела, слившись с черным панцирем животного.

Повелитель что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова. Голос его сливался с ветром. Звуки незнакомого языка, наполненные магией, завораживали. Как оказалось, подействовали они не только на меня. Скорпион перестал сопротивляться и обмяк, завалился на бок, признавая поражение. Едва натяжение веревки ослабло, как он разорвал путы. Не бросился на человека, а начал рыть яму с такой скоростью, что песок летел во все стороны, и вскоре скрылся. Я даже привстала, чтобы убедиться в том, что его больше нет на поверхности. Не спешила покидать бархан. Боялась, что чудовище вынырнет вновь.

Не прошло и нескольких мгновений, как Зафар поднялся в полный рост. Песок под ним вновь зашевелился. К моему удивлению, не провалился, создавая воронку, а уплотнился. Песчинки прижались друг к другу, образовав подобие круглого щита под ногами Повелителя, и заскользили навстречу мне.

Обычно серьезное лицо озарила улыбка, когда Зафар поравнялся со мной и завис в ладони от поверхности.

– Баловство, конечно, – произнес он. Мне показалось, даже смутился как мальчика, уличенный в краже инжира из чужого сада, – но других игрушек у меня в детстве не было. Годы прошли, привычка осталась.

Я не поняла,