Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Из домов навстречу нам высыпали мужчины, женщины, дети. Они еле дождались, пока верблюды опустятся на песок. Шумно приветствовали соплеменников. После умиротворяющей тишины пустыни звуки казались мне слишком громкими, и все же они не раздражали. Радость не следует прятать, ею нужно делиться. Люди делились пока на словах, хотя некоторые караванщики позволяли себе похлопать родных по спине или плечу. Потом, после заката в прохладе комнат мужья позволят себе намного больше, чем несколько слов, а жены не станут стыдливо опускать глаза и прятать улыбки. Ночь сохранит все тайны.

Веселой толпой мы вошли в селение. Ни стены, ни иные ограждения не защищали его, но я почувствовала странную вибрацию, словно прошла сквозь густой щербет. Даже почувствовала легкий холодок. Кто-то создал завесу вокруг оазиса, используя неизвестную мне магию. Кто-то достаточно сильный не испугался применить ее, несмотря на многочисленные запреты и угрозу расправы. Кто, если не Повелитель, который не стеснялся демонстрировать свои способности, не боялся кары. Своему верному псу халиф, видимо, прощал многое. Выгода лучше повязки закрывала глаза на недопустимые вещи.

– Асия, идем скорее! – Юмина схватила меня за руку и повела за собой. – Нам еще так много нужно успеть до праздника!

Я следовала за ней. Не скрывая интереса, рассматривала поселение, состоявшее из единственной улицы. Дома с плоскими крышами в два этажа расположись полумесяцем так, чтобы частично оставаться в тени деревьев. За глухими внешними стенами ничего не было видно. Жизнь кипела внутри, вдали от посторонних глаз.

Мужчины в традиционных коричневых халатах до пят не привлекли мое внимание. Меня удивили женщины. Вместо темных однотонных платьев с шароварами они носили рубашки с узкими рукавами. Вокруг тела оборачивали кусок ткани, закрепляли на плечах застежками-фибулами. Мелия, как назвал этот наряд Юмина, отличался разнообразием цветов. Синий всех оттенков, фиолетовый, даже темно-красный делали самих женщин похожими на прекрасные цветы. Покрывала защищали от солнца, но не прятали волосы. Я видела черные косы под ними. На руках звенели многочисленные браслеты, в ушах сверкали серьги.

– Разве праздник уже начался?

– Нет, конечно. Мы всегда так пестро одеваемся, когда дома, и не прячем красоту. Только когда отправляемся в дорогу, надеваем темную одежду, которая нагоняет тоску.

Тоску, значит, подумала, глядя на свой неброский наряд песчаного цвета. Если так рассуждать, то на фоне местных красавиц я и правда смотрелась чересчур скромно. Мне же во что бы то ни стало нужно было привлечь внимание Повелителя. Теперь эта задача казалась мне непосильной.

В доме царил приятный полумрак и прохлада. Ни в одном из светильников, закрепленных на стенах, не горел огонь. Гладкие поверхности самих стен были расписаны незнакомыми мне символами. На узких окнах, забранных стеклом, висели прозрачные цветные занавески. Вид из них открывался не на улицу, а во дворе, где суетились Руфия и высокий, крепкий мужчина, видимо, ее второй муж. Глинобитный, утоптанный множеством ног пол украшали вязаные коврики-дорожки. В углу вокруг низкого столика были разложены многочисленные подушки.

По лестнице (ее ширина не позволяла идти рядом) мы шли друг за другом на второй этаж. Здесь располагались спальни членов семьи. Юмина толкнула одну из деревянных дверей. В комнате на полу лежал тюфяк, в изголовье – небольшая подушка, в нишах – несколько шкатулок, баночки, писчие принадлежности. Значит, грамотность не была здесь редкостью, или же Руфия сама обучила дочь.

В семейном кругу (к нам ненадолго присоединились отчим и младший брат Юмины) мы пообедали кускусом с овощами. Ели, как и во время пути, все вместе. В доме не существовало женской и мужской половин. Быть может, именно поэтому подготовке к празднику, во время которой женщины собирались все вместе, здесь уделяли едва ли не больше времени, чем самому событию.

Для начала мы отправились в купальню, где, наконец, смыли с себя грязь дорог. Признаться, я устала умываться песком. Воду расходовали экономно, но я уже привыкла обходиться малым. Грязные вещи кое-как, под смех Юмины, с подсказками Руфии постирала и развесила сушиться. Переоделась в последнее чистое платье. Распущенные волосы спрятала под покрывало так, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Ходить с непокрытой головой считалось позором, от которого не отмоешься. Хотя местные женщины позволяли себе кое-какие вольности, я все же не смогла переступить черту и осталась верна традициям.

День уже клонился к вечеру, но об отдыхе никто и не думал. Мы отправились на окраину Аль-Тарика, где под навесом были расстелены многочисленные ковры. На краю за столиком, попивая щербет, сидели пожилые женщины. Вели негромкие беседы, заодно присматривались к незамужним девушкам. Последние сновали туда-сюда, принести напитки, сладости, выполняли мелкие поручения. Замужние женщины, которых отличали неизменные синие покрывала, устроились тут же. Кто-то зажег курильницы. Воздух наполнился ароматом благовоний.

Дома мы тоже отмечали Новолуние, которое знаменовало собой наступление нового года. Ели пахлаву, пели и танцевали, но никогда не покидали пределы гарема. За шумными процессиями я наблюдала с балкона своей комнаты. Отец ни разу не позволил мне присоединиться к горожанам.

Жители Аль-Тарика пусть и не могли позволить себе какие-то излишества, но во многом были свободнее, чем мы. Я впервые за эти дни была благодарна судьбе за возможность пусть ненадолго ощутить эту свободу. Запретила себе думать о будущем, чтобы не отравлять радость настоящего, и с головой окунулась в праздничную суету.

Спустя какое-то время женщины подвесили светильники, расставили на песке лампы, разбились на небольшие группы, уселись на ковры. Юмина куда-то пропала, Руфию, что беседовала со старшими женщинами, я постеснялась отвлекать. Так и осталась в стороне.

– Джаным, ты что там одна делаешь? Иди к нам, а то останешься без менди.

Молодая женщина поманила меня, подвинулась, освобождая место.

– Ты приехала с Руфией? Видно издалека, да? – спросила другая. – По тебе видно, что издалека.

– Что со мной не так?

Стало вдруг обидно. В пути никто не выделял меня. Здесь же я, видимо, и нарядом, и поведением слишком отличалась от остальных и привлекла ненужное внимание. Интересно, как сам Повелитель объяснил мое присутствие. Впрочем, вряд ли он счел нужным отчитываться перед кем-то. Его самого я не видела с того момента, как мы въехали в оазис.

– Расскажи о себе, – просили любопытные женщины. – Кто ты? Откуда?

Я отвечала односложно. Не называла имен. Не озвучивала причин, по которым покинула дом. Так ничего и не добившись, мои собеседницы вскоре потеряли ко мне интерес. Лишь