Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Я запретила себе думать, прислушалась к долетавшим сюда звукам музыки. В Аль-Тарике играли те же мелодии, что в Рудрадабе, и все же немного иначе. Придется импровизировать.

Повернулась, словно оказала честь: прямая спина, отведенные назад плечи, чуть приподнятый подбородок. Я не смотрела на Зафара. Так было принято, так было проще. Я боялась того, что увижу в его глазах. Но его взгляд я чувствовала так, будто он касался моих рук, что двигались подобно морским волнам, выставленной вперед груди, едва прикрытого нитями бисера живота. Бедрами выписывала бесконечность. Ритм то замедлялся, то ускорялся, я всякий раз меняла рисунок танца, подстраиваясь под него. Мир на какое-то время перестал существовать.

Музыка смолкла. Я опустилась на колени и только тогда позволила себе взглянуть на Повелителя. Его глаза стали черными: зрачок затопил радужку. Дыхание участилось, будто не я, а он танцевал. Дернулся кадык.

– Что ты делаешь, Асия?

Я перевернулась на спину, откинула голову назад, не разрывая зрительного контакта, – открытая, беззащитная, бери, если хочешь. Протянула руку. Повелитель поймал ее, переплел наши пальцы, прижал мою ладонь к колючей щеке.

– Что ты делаешь? – повторил он.

Если бы я только знала… Все мысли исчезли, осталось лишь желание быть рядом, ощущать прикосновения Зафара, ловить обжигающий взгляд. Я и сама горела в огне, будто раскаленная пустыня в полдень, жаждущая дождя.

– Что, если тебя?..

Сказала и замерла, даже дышала через раз. Не успела подумать над ответом. Слова сами сорвались с губ. Я должна была вести в этой игре, оставляя мужчине иллюзию того, что последнее слово за ним. Кажется, позволила себе лишнее и все испортила.

– Что за игры ты затеяла?

– Я не…

– Не лги мне, даже не пытайся обмануть. Я вижу все твои уловки. – Голос Зафара стал жестче. Повелитель отпустил мою руку, поднялся. – Тебе лучше уйти, Асия.

Меня будто ледяным ветром обдало. Кожа покрылась мурашками. Я села, поджав под себя ноги, но не опустила голову.

– Уйти? Куда? Я доверилась тебе, открыла двери своего дома, – произнесла негромко. Говорила о Рудрабаде, но будто о себе, – а ты лишил меня всего. Куда мне идти, Зафар? Где теперь мое место? Скажи!

Повелитель вместо ответа накинул на мои плечи плащ, но не убрал рук.

– Я не знал, кто ты, когда просил о помощи. Ты не заслужила такой судьбы.

– Кто заслужил? – Обида душила меня. Я не могла больше молчать. – Разве что-то изменилось, окажись я дочерью не наместника, а ремесленника или купца? Тогда ты не взял бы меня с собой?

– Я все равно не оставил бы тебя, – признался Повелитель, чем только сильнее запутал. – Но…

– Но все же везешь меня в дар своему господину, – закончила за него. – Ты подумал, что ждет меня там? Халиф воспользуется своей властью, а после выбросит меня или подарит кому-нибудь еще. Может быть, сразу казнит.

– Я…

– Не говори ничего, не смей снова давать мне надежду.

– Асия, выслушай меня!

Теплые ладони сжали мои плечи. Я отступила, не желая обманываться. Повелитель жалел меня, чувствовал вину, не более. Я ничего не значила для него. Он снова был честен, не воспользовался ситуацией, но мне не стало легче от этой мысли.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! – крикнула и выскочила из шатра. Прочь от лагеря, Зафара, глупых мыслей, которые отравили мою душу. Раствориться в ночи, исчезнуть и перестать чувствовать – все о чем я мечтала, устремившись в пустыню.

Глава 30

Глупая, до чего же я глупая, корила себя. Позор на мою голову! Зачем только пошла к Зафару? Разве он не признался при всех в том, что еще тосковал по Шафие, так на что я рассчитывала? О чем только думала? Вряд ли надеялась на чудо. Решила, что все мужчины одинаковы, и поддалась эмоциям. Отец никогда не отказывал себе в плотских удовольствиях. Разве Повелитель должен отличаться от него? Я видела желание в его глазах, могла бы утешить ненадолго, не более. Даже если бы он уступил страсти сегодня, это ничего не изменило бы. Бессмысленно бороться с настоящей любовью.

А мне теперь хоть не возвращайся. Как я смогу смотреть в глаза мужчине, которому, стыдно сказать, предложила себя? Чем я отличалась от женщин, что торговали своим телом? Пусть мне не нужны были деньги, лишь свобода, это не оправдывало меня.

О, духи пустыни, что же я натворила? Как низко пала! Как мне теперь жить?

Я шла все дальше, не оглядываясь назад. Первое время слышала голос Повелителя, но не отзывалась. Даже применила заклинание, став на время невидимой для него. Размазывала по лицу злые слезы. От краски щипало глаза. Я вытирала их покрывалом, с которым танцевала. Полупрозрачная ткань, покрытая черными разводами, казалась мне чище, чем моя собственная честь. Я не винила Зафара. Он поступил благородно, не воспользовавшись ситуацией. В том, что случилось, виновата я одна.

Холодный ветер отрезвил меня. Довольно. Сколько ни пытайся сбежать, все равно придется вернуться. Одной в пустыне не выжить. Может, и не стоит? Я всегда осуждала мать за слабость, нежелание бороться с обстоятельствами, за то, что она предпочла умереть, лишь бы избавиться от ненавистной жизни. Вряд ли она хотела ребенка, рожденного от нелюбимого мужчины. Теперь понимала ее. Что бы я ни делала, какие бы планы ни строила, не могла изменить судьбу. Я устала. Пора признать, что я проиграла в этой битве, и смириться. Никто меня не ждал в Аль-Тарике, меньше всех Повелитель. Значит, и возвращаться мне незачем.

Стоило только подумать о Зафаре, как в памяти всплыла сцена нашего знакомства. Тогда я еще была дочерью наместника и могла выбирать, что мне делать, как жить. Моя свобода всегда была ограничена, и все же я не чувствовала себя бесправным созданием, оторванной веткой, которой играл злой ветер.

Глубоко вздохнув, я попыталась сосредоточиться на собственных ощущениях и отогнать воспоминания о том, как Зафар учил меня ездить на верблюде, как катал на странном песчаном щите, как смотрел на меня этой ночью, переплетя наши пальцы. Пожалел ли он меня или проявил слабость, не столь важно. Не стоило надеяться на его помощь. Нельзя и дальше жить иллюзиями.

Я так старалась не думать о Повелителе, что перестала обращать внимание на мир вокруг. Лишь почувствовав очередной порыв ветра, очнулась. Дрожала от холода, и плащ не спасал.