Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

– Ты не понимаешь, я должна быть рядом с ним. Должна!

Сил почти не осталось. Босые ноги замерзли и потеряли чувствительность. Пальцы не слушались. И все же я боролась: изворачивалась змеей, пыталась вырваться и даже укусить Абу.

Юный возлюбленный Юмины оказался проворнее. Используя плащ, спеленал меня, прижал руки к туловищу и вынудил повернуть к оазису. Что-то говорил, но я не могла разобрать ни слова, да и не пыталась.

Мне казалось, что прошла вечность с того момента, как я оставила Зафара. Но горизонт лишь незначительно посветлел, а звезды побледнели.

Жители Аль-Тарика и воины молчали. Все как один смотрели на восток. Я запоздало вспомнила, что ифриты боялись солнечного света, потому нападали чаще ночью или перед рассветом. Мы ждали восхода, надеялись на чудо, и никто не пытался помочь Повелителю.

На границе пустыни и селения Абу, наконец, отпустил меня. Я уже не пыталась сбежать, не сопротивлялась. Опустилась на колени и взмолилась:

– Духи пустыни, будьте милосердны к нему. Не судите, а помогите, ведь он заботится не о себе, а защищает простых людей. Возьмите год моей жизни, десять лет, если нужно, только пощадите его.

Противники были слишком далеко, но даже с этого расстояния я видела, как ифрит бросал один за другим огненные шары. Зафару пока удавалось уворачиваться от них. Видимо, противник больше забавлялся, чем пытался убить его. Но силы Повелителя были не безграничны. Мгновение, и он упал на одно колено. Замер, не пытаясь подняться.

Я не закричала. Уткнулась лицом в колени, вцепилась пальцами в полы плаща. Боялась поднять голову и понять, что все кончено.

– Верь, – прошептала Руфия. Опустилась рядом со мной на песок, гладила по спине, как ребенка, успокаивала. – Верь вопреки всему.

Других я не стала бы слушать, но ее словам поверила, прониклась тем спокойствием, которое исходило от этой мудрой много пережившей женщины. То злилась на собственное бессилие, то снова молилась духам и тем безымянным богам, которым поклонялись тетя Абха.

– Он победил. Победил! – услышала радостные крики и открыла глаза. Неужели высшие силы проявили милость?

Победу праздновать было еще рано, но стоило только солнцу появиться из-за горизонта, как Зафар нашел в себе силы встать. Видимо, снова колдовал, потому что воздух вокруг него замерцал. С рук Повелителя сорвался поток ослепительно-белого света и устремился к противнику. Ифрит вспыхнул, будто сухая трава, и закричал страшным голосом. Тот, кто легко обращался с огнем, сам оказался беззащитен перед магией.

Люди радовались первому дню нового года, славили духов, поздравляли друг друга. Только я до рези в глазах продолжала вглядываться в даль. Видела, как ифрит протянул объятую пламенем руку и вонзил когти в грудь Зафара. Поднял тело над головой, увеличивая и без того чудовищные раны, зарычал и осыпался пеплом.

Глава 33

– Живой! – крикнул Абу, желая успокоить нас.

Он и еще трое мужчин бережно уложили раненого Зафара на покрывало и понесли в сторону оазиса. Жители Аль-Тарика молчанием встречали их. Мужчины сжимали кулаки, опускали головы. Женщины, не стесняясь, плакали. Они уже похоронили Повелителя, даже не попытавшись что-то изменить.

– Несите его в шатер, – приказала, когда Абу с товарищами подошли ближе.

Парень кивнул. Никто не посмел возразить мне. Люди ждали то ли чуда, то ли конца, чтобы погоревать и вернуться к привычной жизни. Я и подумать не могла, что все закончится так трагично. Не желала отпускать Зафара до срока. Слишком рано ему умирать. Он еще и не жил.

Пожилая женщина вышла вперед и протянула мне небольшой глиняный сосуд.

– Возьми, джаным. Этот отвар облегчит его страдания и переход в другой мир.

– Это яд?

– Нет, эти травы помогут унять боль. Он уснет и не проснется. Не будет мучиться.

О духи пустыни, как можно хоронить живого человека? Не могла поверить в то, что они так легко сдались. Должна была выяснить правду. Травить Зафара не позволю. Хуже того, если он находился в сознании и все слышал.

– Сделай глоток, докажи, что твой отвар не опасен.

Женщина покачала головой. Ни слова не сказала, но уже осудила, хоть и подчинилась. Может быть, она и правда хотела помочь, но не будет лишним проверить. Она тоже не надеялась на выздоровление, как и другие. Я слышала, как люди шептались, что с такими ранами не выжить, что лучше отпустить несчастного, чем подвергать бессмысленным страданиям. Один старик принес таз с водой и несколько тряпок. Не успела я поблагодарить его за помощь, как он заявил, что пришел омыть тело Повелителя. Мол, негоже девушке этим заниматься.

– Довольно! – прикрикнула, устав слушать стенания. – Он не умрет ни сегодня, ни завтра. Я не позволю!

– Еще немного, и его душа покинет тело. Нельзя привязать ее против воли, – добавил Якуб.

Я еле сдержалась, чтобы не вцепиться в его седую бороду. Хуже оскорбления не придумать, но стоило ли связываться с этим мерзким человеком? Пусть потом осуждают, обвиняют в колдовстве, сейчас важнее спасти Повелителя.

– У кого-то души и вовсе нет, только тело, – ответила ему. Взяла таз с водой и скрылась в шатре. Пусть думают что хотят. Обойдусь без их помощи.

– Ты и правда сможешь его спасти? – спросил Абу. Он вошел вслед за мной и не спешил уходить. – Справишься? Я все сделаю, только скажи, если что-то нужно.

– Я не знаю, – ответила ему, – но постараюсь. Проводи этих людей. Пусть займутся делами. От их дурных мыслей даже воздух пропитался ядом.

Парень кивнул и вышел. Я слышала, как он призывал людей набраться терпения и уповать на высшие силы. Жители Аль-Тарика нехотя расходились. Лишь немногие возмущались или предлагали позвать лекаря.

Я бы закрыла уши, но руки мне нужны были для другого. Села на ковер, подогнув под себя ноги. Приподняла голову Зафара, положила на колени. Старалась смотреть только на лицо. Не нужно было видеть его грудь: воздух и так пропитался запахом крови. Отлила часть отвара в чашу, поднесла к его губам.

Повелитель открыл глаза. Их болезненный блеск напугал меня сильнее, чем нездоровый жар, исходивший от тела раненого.

– Пей, – приказала ему. Придержала голову, не оставляя Зафару выбора. – Ты обещал, что будешь рядом. Не смей обманывать.

Я многое могла бы сказать о том,