Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Мой Хиж теперь шел в середине каравана, а не замыкал его. Нас вел Абу. Он был молод, имел небольшой опыт, но очень хорошо ориентировался в пустыне. Недаром всегда держался, подле Руфии: учился, впитывал знания. Люди доверяли ему.

Неспешное движение вкупе с бессонными ночами привело к тому, что я едва не упала с покатой верблюжьей спины. С трудом удержалась и теперь говорила с Хижем, чтобы не уснуть. Верблюд оказался прекрасным собеседником. Не перебивал и не осуждал меня, не спорил. Жаль, что не мог ответить. Кто знает, какими историями мог бы поделиться?

Единственную остановку сделали, кажется, только ради меня. Зафар и вовсе не покидал седла. Что-то мне подсказывало, что причиной была не столько удивительная выносливость этого человека, сколько нежелание показаться слабым и беспомощным. Караван вел Абу, но главным оставался Повелитель. Он подавал пример остальным.

Когда последний объявил привал, я сползла со спины Хижа. Даже о еде не думала, только об отдыхе. Но прежде хотела убедиться, что с Зафар здоров, насколько можно назвать здоровым человека, чью грудь распорол ифрит.

Мужчины неспешно снимали мешки с животных, разворачивали шатры. Одинаковые черные бишты делали их похожими друг на друга. Сумерки только усиливали ощущение сходства, и все же я знала, что Повелителя среди них нет, чувствовала каким-то образом.

– Асия, – позвал он откуда-то со стороны, – идем. Отдохнешь с дороги, пока мы ставим лагерь.

– А ты? Тебе нельзя перенапрягаться.

– Поговорим позже, – ответил Зафар.

Я не посмела настаивать. Будь мы одни, расспросила бы его обо всем, но здесь, перед его подчиненными не осмелилась на большее. Для всех он должен оставаться непобедимым.

Повелитель оставил в мое распоряжение собственный шатер. Находиться здесь было неудобно после того представления, которое я разыграла несколько дней назад, но выбора у меня не осталось. Я сняла обувь, ослабила завязки на лифе, завернулась в покрывало.

***

Не знаю, сколько времени прошло, но я успела выспаться. Проснулась от запаха специй. Открыла глаза. Чудесный аромат источал плов с изюмом, курагой и бараниной – изысканное блюдо по сравнению со ставшим привычным вяленым мясом.

– Тебе нужно поесть, – произнес Зафар и подвинул поднос.

– Ты ужинал? – спросила, поскольку есть в одиночестве не любила. – Разделишь со мной трапезу?

Я разломила лепешку и протянула ему половину, как когда-то сделала Руфия. Чуть изменила ритуал, но не его значение. В том, что Зафар поймет, не сомневалась. Пищу он принял из моих рук: откусил кусок, медленно прожевал, не отводя взгляда, и потянулся за следующим.

Я лепешкой набрала немного плова и поднесла к губам Повелителя. Стоило ему потянуться за угощением, отдернула руку. Мне нравилось дразнить его, видеть интерес в карих глазах, граничащий с азартом.

– Жестокая, – произнес Зафар беззлобно. – Ешь, пока не остыло.

Под внимательным взглядом хозяина шатра кусок не лез в горло, но голод пересилил смущение.

Когда на блюде не осталось ни одного рисового зернышка, чай был выпит, я, наконец, ощутила чувство сытости. Веки налились тяжестью. Видимо, слишком много сил я потратила на лечение, но ни о чем не жалела. Вопрос, который мучил меня все это время, сам сорвался с губ.

– Теперь, когда мы одни, ты можешь честно сказать, как себя чувствуешь? Только не говори, что ты мужчина и…

– Ты сомневаешься во мне?

Взгляд хитрый с прищуром. Попробуй узнай, о чем думал Повелитель.

– Ты сильный и храбрый, – ответила ему, – но я все же волнуюсь за тебя. Позволишь заботиться о тебе?

– Я привык полагаться только на себя, – признался Зафар, – с тех пор, как остался один.

– Расскажешь?

Я пересела ближе к нему, еще и покрывало подтянула, накрыла замерзшие ноги. Откуда-то тянуло холодом. Сама мысль о том, что придется покинуть шатер и выйти на улицу, вызывала дрожь.

Повелитель кивнул, подвинулся. На мгновение его лицо исказила гримаса боли. Я-то думала, что не только спасла ему жизнь, но и вылечила. Видимо, моих сил оказалось недостаточно, чтобы полностью исцелить его.

Как спросить? Он снова отшутится, лишь бы не выглядеть слабым, не давать новый повод для волнения. Разве нужно слова, когда я и так ощущала его боль как свою, не телом, душой, но от этого не легче.

– Тебе требуется перевязка, – решила зайти издалека. Мне нужно было своими глазами увидеть раны на теле Повелителя, чтобы понять, не опасны ли они. – Позволишь?

Едва касаясь ткани рубашки, я провела ладонью вниз по груди Зафара. Он поймал мою руку, прижал к животу, выдохнул короткое “нет”.

– Так больно или ты совсем мне не доверяешь? Я лишь обработаю рану и сменю повязку. Принять помощь, не значит проявить слабость.

– Абу помог мне, пока ты спала.

– Вот как! Ты, должно быть, считаешь, что я ничего не умею, ни на что не гожусь.

– Асия, ты даже не представляешь, как тяжело держать себя в руках, когда ты так близко, когда я чувствую аромат твоих волос, мечтаю коснуться бархатной кожи, ощутить вкус твоих губ. Не искушай меня еще сильнее.

Слова Зафара, сам звук его голоса подобно бальзаму ложились на сердце, отзывались теплом в теле, пульсаций внизу живота.

– Я могу помочь, – произнесла неожиданно даже для самой себя. Опустила глаза. – Я еще не была с мужчиной, но меня многому научили в гареме. Если хочешь… Если… – Во рту пересохло от страха и волнения. Что, если Повелитель снова отвергнет меня? – Если я что-то сделаю не так, ты подскажешь, как нужно.

Зафар залпом выпил холодный крепкий чай. Судя по запаху, в нем были успокаивающие, а не бодрящие травы.

– Терпение – ключ к радости, – произнес он. – Я с первой встречи мечтаю сделать тебя своей, но не хочу, чтобы ты пожалела о содеянном. Выслушай меня. После решишь, готова ли ты пойти со мной до конца.

Слова Повелителя напугали меня. Он говорил не столько о физической близости, сколько о жизненном пути. Я устроилась рядом, приготовилась слушать. Любопытство пересилило смущение.

– Мой отец и еще несколько человек возили пшеницу из нашего селения в близлежащие города. Дорогу знали неплохо, потому обходились без проводника, – начал Зафар. – Отец был отчаянным человеком. Даже приближение ночи Черного Всадника не заставило его отказаться от новой поездки. В тот год он впервые взял меня с собой.

Мы удачно продали зерно, но на