Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

есть, решив, что силы мне еще пригодятся, и не ощущала вкуса пищи. Ложилась и снова вставала. Боялась пропустить момент возвращения Зафара. Ждала всю ночь. Несколько раз пыталась выйти, но, стоило мне откинуть полог, как кто-нибудь из воинов требовал вернуться. То были люди Повелителя, потому я не спорила.

Утром стало ясно, что Зафар не придет. Ругая себя за то, что не решилась действовать раньше, я покинула шатер.

Холодный ветер ударил в лицо, попытался стянуть с головы покрывало. Я придержала ткань рукой. Окинула взглядом лагерь. Число воинов увеличилось в несколько раз. Помимо людей Повелителя, тут и там сновали приспешники Шавката. Неприятный, как шелест высохших листьев, голос последнего слышался откуда-то сзади. Я обернулась, но не нашла того, кого искала. Зафар словно пропал в зыбучих песках.

Стоило мне сделать всего лишь шаг, как передо мной появился мужчина. Я повернула в сторону, он снова преградил мне путь.

– Дай пройти! – приказала ему. Порой уверенный голос действовал на людей лучше просьб.

– Помни, где твое место. Вернись в шатер и жди разрешения, джаным.

Так со мной даже отец не разговаривал, не то что посторонние люди. Я было хотела возмутиться, потребовать встречи с Зафаром, но вовремя осеклась. Этот человек был мне незнаком, но что-то подсказывало, что ни слушать, ни помогать мне он не станет.

Что-то случилось, стучало сердце. Кровь пульсировала в висках.

– Мне, – сказала, превозмогая смущение, – нужно по нужде.

– Иди за ту дюну и не задерживайся.

Я чувствовала внимательный взгляд незнакомца на всем пути туда и обратно. Стоило мне только замедлить шаг или попытаться заговорить с кем-то из воинов Зафара, мой надзиратель тут же окликал меня.

Я не стала испытывать его терпение или подвергать опасности других. Вернулась в шатер. Собрала вещи и приготовилась ждать.

Вскоре полог снова приподнялся. Абу принес несколько кусков мяса, забрал чашку, оставленную накануне. Приложил палец к губам и покачал головой. Я кивнула: не время для вопросов, слишком много ушей у этих стен, слишком много врагов, готовых, словно падальщики, наброситься на Повелителя.

Усилием воли заставила себя съесть остывшее жирное мясо. Допила оставшуюся в бурдюке воду.

– В путь!

Снова этот отвратительный голос. Почему Шавкат, а не Зафар отдавал приказы? Что случилось этой ночью?

Вопросы не давали мне покоя, пока я шла к Хижу, осматривала лагерь, вслушивалась в обрывки разговоров. Мужчины почти не говорили. Это тоже настораживало.

Ответ я получила очень скоро, но лучше бы и дальше пребывала в неведении.

Повелителя вывели под руки двое незнакомцев. Он шел с трудом, словно немощный старик. Лицо небрежно прикрывала повязка, будто кто-то накинул ее впопыхах. Наши взгляды пересеклись лишь на мгновение. Зафар качнул головой и отвернулся.

Я сжала поводья так, что побелели костяшки пальцев. Прикусила губу, чтобы не закричать. Чувствовали во рту мерзкий металлический вкус.

– Посмотрите на этого человека, – крикнул Шавкат. Почти две сотни человек обернулись. – Это предатель, который сговорился с врагами нашего достопочтенного халифа. Мне удалось раскрыть заговор до того, как этот презренный пес осуществил свой замысел. Смотрите и расскажите об этом другим.

Никто не посмел возразить ему, не встал на защиту Зафара. Один за другим воины возвращались к своим животным, седлали их и ждали позволения, чтобы тронуться в путь.

Абу принес мои вещи. Чуть дольше, чем должен был, крепил мешки. Он произнес только одно слово “верь”, но не успокоил меня. Кому верить? Во что? Счастье, о котором я посмела мечтать, оказалось крепостью на песке. Стоило подуть сильному ветру, как оно рассыпалось. Любимый мужчина, закованный в кандалы, был не в состоянии защитить даже себя. Люди, к которым я успела привыкнуть, ничего не сделали для спасения своего предводителя.

Зафар кое-как сумел взобраться в седло. Перед ним и позади него были привязаны верблюды без седоков.

– Что стало с людьми, которые ехали на них?

Я кивнула в сторону животных. Столь невинный вопрос не должен был привлечь ненужное внимание.

– Один пострадал за правду, да будут духи милостивы к нему, – ответил Абу. – Второй пытался служить двум хозяевам, за то и поплатился. Тихая мышь перехитрит кошку.

Последние слова он произнес совсем тихо. Ушел, не простившись, оставил пищу для размышлений.

Караван тронулся, а я все думала над его словами. Пока не пойму, что случилось, вряд ли смогу помочь Зафару. Он стал не просто самым близким мне человеком, я успела полюбить его всем сердцем и не собиралась сдаваться. Не для того спасла его, чтобы отдать на милость врагу. В том, что Шавкат не пощадит Повелителя, не сомневались.

Если верить Зафару, то халиф был человеком чести, значит, обязан выслушать обе стороны. Хотелось бы в это верить, но пока я видела только Повелителя, что с трудом держался в седле. Ощущение безысходности накрыло песчаной бурей. Только Шавкат и его люди чувствовали себя победителями, несмотря на то, что потеряли кого-то.

В лагере был предатель. Только так я могла объяснить то, что Шавкат так быстро нашел нас, так хорошо был осведомлен о недавних событиях. Видимо, с ним расправились. Свои или чужие – неважно. Я впервые не жалела человека, умершего не своей смертью.

Нашелся и тот, кто попытался восстановить справедливость, но поплатился за это жизнью. Может быть, тех, кто хотел помочь Зафару, было намного больше, но численный перевес оказался на стороне противника. Человека казнили в назидание другим. Сделали это тихо, так что я не услышала криков.

О духи пустыни, где же вы, когда так нужны нам?

***

Мои дни, полные тоски и печали, слились в один бесконечный. Все попытки приблизиться к Зафару, даже сделать лишний шаг мгновенно пересекались. Люди Шавката следили за мной, всюду сопровождали, караулили даже ночью.

Я все больше времени проводила в шатре. Лишь там могла остаться наедине с собой. Почти ни с кем не говорила, не колдовала и не молилась. Моя вера в милосердие духов пошатнулась, способности оказались бесполезными. Душа болела так, будто ее вырвали из тела и бросили умирать.

Хуже всего было чувство вины, которое не оставляло меня ни на мгновение. Если бы не магия, которой я обладала и ценности которой не осознавала, пока не спасла Повелителя, все могло бы случиться иначе. Халиф никогда не узнал бы обо мне, а Шавкат не использовал, чтобы выслужиться перед ним. Я мечтала подарить Зафару счастье, а принесла только горе.

– Завтра будете в столице, – произнес Абу. Принес