Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

чем, исподволь прощупывал меня. Видимо, почувствовал, что я маг, и предложил пойти на службу к халифу. Я согласился. Кто еще мог дать мне право колдовать и не бояться угодить на костер? Тогда я не думал о том, кому из нас двоих это было выгоднее. Был молод и неразумен.

– Вернись ты в прошлое, отказался бы?

– Не знаю. Может быть, сама судьба вела меня по этому пути.

Какое-то время мы молчали. Повелитель заново переживал события прошлого. Я думала о том, как много он пережил. Понимала, откуда взялось присущее ему недоверие, настороженность, осторожность. Теперь еще сильнее, чем прежде, желала показать ему, что теперь он не один, о нем есть кому заботиться.

Зафар не спешил продолжать разговор, а я не сумела удержаться и спросила о семье. Не верила, что он не скучал по ним, не пытался разыскать. Поздно спохватилась, не подумав, как тяжело ему. Слова уже сорвались с губ.

– Я вернулся домой, но меня не было слишком долго. Мать не узнала меня при встрече. Она сошла с ума от горя и умерла на моих руках. Отец остался один. Вторая жена ушла от него. Друзья отвернулись. Соседи припомнили, как он возгордился, обретя богатство. Всеми покинутый, Саид вернулся в наш старый дом. Он и сейчас там живет.

– Вы так и не поговорили с ним?

– Поговорили, – ответил Зафар. О, сколько тоски и боли было в его голосе. – Отец не простил меня.

– Тебя? За что? Ты был жертвой, тем, кто расплатился за его ошибки!

Как и я, мелькнула мысль, но я не стала озвучивать ее.

– Он считал, что я проявил слабость, когда ушел с Касимом. Нужно было бороться до последнего.

– До последнего вздоха или селянина?

– Не знаю. Отец сказал, что у него больше нет сына. Я не стал настаивать. Во мне не меньше упрямства, чем в нем. Но речь сейчас не об этом. – Зафар повернулся ко мне. – Я не жалости ищу, Асия, не сочувствия. У меня нет семьи, за мной не стоит сила рода. Ради тебя я пойду против халифа, откажусь от подаренного им дома, положения, но все, что я могу предложить, – это магия и моя любовь. Подумай, таким ли ты видишь свое будущее. Я не стану торопить.

Повелитель погасил лампу и вернулся ко мне. Не оттолкнула его, когда он обнял меня. В темноте ничего не видела, но оттого еще острее реагировала на каждое прикосновение. Ощущала жажду Зафара, когда он целовал меня. Помня о его состоянии, первой отстранилась.

– Останься, – попросил Повелитель. – Я не трону тебя, не позволю ничего лишнего. Не стану давить. Тебе решать.

Я легла рядом с ним, прижалась, стараясь не задеть раны, призналась:

– Куда бы ты ни пошел, я буду с тобой до конца. Я люблю тебя.

Глава 37

Даже раннее пробуждение может быть приятным, если вместо суетливой служанки видишь любимого мужчину. Ощущаешь ласковые прикосновения его рук, его губ, делишь с ним одно на двоих дыхание.

Мы больше не возвращались к тому разговору. Зафар обещал не давить, дав мне возможность выбора, он поступил хитрее. Не просто убедил меня жить с ним в одном шатре, поскольку в остальных спали его воины. Каждое утро и вечер, стоило нам остаться вдвоем, доказывал свою любовь.

Мы пока не переступили последнюю черту, за которой мужчина и женщина становятся мужем и женой даже без обрядов, но оба едва держались. Мысль о том, чтобы снова попытаться соблазнить любимого, все чаще посещала меня. Одно останавливало: плотные стены шатров защищали от холода и ветра, но лишь немного приглушали звуки. Пусть никто не показывал на меня пальцем, не обвинял в бесчестье, давать пищу слухам я не собиралась.

– Асия, – позвал Зафар. – Подойди, нужно поговорить.

Каждое утро оставлял меня, давая возможность привести себя в порядок. Никогда не входил без разрешения. Каждый раз, останавливаясь на привал в полдень, оказывался рядом со мной.

Я поспешила навстречу. Все сказано, все решено было между нами. Я не сомневалась в Зафаре, не ждала подвоха, но тревога змеей заворочалась в душе. Слишком серьезен был любимый и время выбрал будто нарочно, когда все заняты и не смогут не то, что помешать, даже услышать нас.

Я бы устроилась рядом с верблюдом, прислонившись к теплому боку, но от песка веяло сыростью. Видимо, здесь недавно бушевала буря. Пришлось остаться стоять.

– Говори.

Повелитель протянул мне горсть кураги. Я взяла ее скорее по привычке. Каждый день на обед мы ели сушеные фрукты, пили кисло-сладкий лабан из верблюжьего молока.

– Касим однажды рассказал мне легенду о магах древности. От прочих народов Декхны они отличались более светлой кожей и необычным цветом глаз. Их знания были столь обширны, что могли соперничать с мудростью старцев, а жажда власти оказалось еще сильнее. Они стремились подчинить себе силы природы, саму пустыню, превратить магию в инструмент, с помощью которого смогли бы покорить весь мир. Но мира им оказалось мало. Однажды маги бросили вызов самим богам и потерпели поражение. Почти все они погибли. Их дети и внуки лишились своих способностей и дома, будучи разбросанными по всей Декхне. Долгое время они лишь выживали и уже не помнили о былом могуществе.

– Зачем ты рассказал мне эту легенду?

– Не спеши, дослушай, – улыбнулся Зафар. – Согласно преданию, сменится десять поколений, прежде чем потомки тех магов вернутся в Ма-ал-Джабал, чтобы возродить город, вернуть утраченные знания, но использовать их на благо. Теперь ответь, что тебе известно о твоих предках по отцу или по матери? От кого ты унаследовала этот необычный цвет глаз?

Сначала Якуб, а теперь и Зафар заговорил об этом. Что такое они знали, чего не заметила я?

Стыдно признаться, несколько дней не видела собственного отражения. Находясь в гареме, никогда не позволила бы себе подобного. Здесь, в пустыне, не имея достаточно воды, чтобы умываться, меньше думала о своей внешности и не красила глаза. Может быть, еще и потому, что мой Повелитель смотрел на меня так, будто я была самой красивой женщиной Декхны. В других доказательствах я не нуждалась.

Достала из мешка с вещами маленькое круглое зеркало. В нем отразилась все та же Асия, чуть более загорелая, чем прежде, спокойная, уверенная в себе. Вот только таких синих глаз у меня, не могло