Пленница Повелителя песков - Елена Княжинская

Вскоре уже знала, что молодые люди знакомы около полугода, что ради любимой парень готов променять меч на верблюжью уздечку и водить караваны, что жизнь несправедлива, ибо Руфия не хочет и слышать о замужестве дочери.

– Она называет меня сыном, – вздохнул парень, – но не хочет стать моей матерью. Разве это справедливо, джаным? Неужели тетя не понимает, что лучшего мужа для Юмины она не найдет?

Мне было жаль парня, но последние слова заставили улыбнуться.

– Даже ты смеешься над моим горем, – поменял мне Абу.

– Что ты? – Я коснулась рукой его плеча, желая ободрить. – Я первая поздравлю тебя, когда Руфия даст согласие. Может, ей нужно посоветоваться с мужем, да и Юмине нужно немного подрасти.

– Дядя Назир не станет возражать. Если он свою жену отпускает водить караваны, то и в остальном перечить ей не станет.

Абу снова вздохнул, поблагодарил меня за поддержку и простился. Я осталась одна. Ничего нового не узнала о Повелителе, но хотя бы выслушала несчастного влюбленного. Каждому необходимо иногда выговориться, даже если речь идет не о слабой женщине, а о сильном мужчине.

Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру и отправиться спать. У шатра суетилась Юмина. Девушка выглядела расстроенной. Заметив меня, тут же подхватила под локоть и повела в сторону.

– Скажи, Асия, – начала она. Говорила полушепотом, но в голосе отчетливо слышалось недовольство, – что плохого я тебе сделала? За что ты так со мной?

Я опешила. Перебрала в памяти события этого и предыдущих дней, попыталась понять, чем и когда могла обидеть девушку. Ничего на ум не прошло. Мы и виделись с ней чаще утром или вечером, перебрасывались десятком слов и только.

– Я не понимаю тебя.

– Не понимаешь? – воскликнула Юмина. Принялась расхаживать из стороны в сторону. – Не понимаешь! Хорошо, я скажу тебе прямо: Абу – мой! Не пытайся соблазнить его. Я только с виду хрупкая, но могу удержать испуганного верблюда. С тобой тоже справлюсь.

О, духи пустыни! Я будто вернулась в гарем и снова столкнулась с одной из наложниц отца. Как бы странно это ни звучало, Юмина ревновала возлюбленного ко мне. Как я сразу не догадалась? Впрочем, откуда мне было знать? Я даже представить себе не могла, что девушка увидит во мне соперницу.

Я взяла ее за руку. Юмина попыталась вырваться, но я крепко ее держала. Негромко, глядя ей в глаза, ответила:

– Абу мне как брат, поверь.

– Брат, как же! Зачем ты тогда его обнимала?

– Обнимала? Ложь! Я лишь коснулась его плеча, желая утешить. Думаешь, о ком мы говорили все это время?

– Откуда мне знать? – не сдавалась упрямая девушка.

– О тебе. Я спросила, куда мы едем, а он только и говорил что о твоем доме и о любви к тебе. Веришь?

Не знаю, имела ли я право говорить о чувствах парня, но он, кажется, не скрывал их. Зато Юмина успокоилась. Более того, бросилась мне на шею, едва не задушила. Она и правда оказалась довольно сильной.

– Впредь сначала спроси, а потом обвиняй, – пожурила ее на правах старшей. – Мало ли, что может показаться. Нельзя обвинять человека, основываясь только на своих домыслах.

– Гнев затмил мой разум. Прости, сестра. Ты ведь позволишь называть себя так? – спросила Юмина. Ослабив, наконец, хватку, с надеждой смотрела на меня. – Свою старшую сестру я почти не помню. Они с отцом погибли, когда я была совсем маленькой, другой мне духи не дали, только брата. Но брат мужчина, с ним не поговоришь по душам.

Я перестала понимать, что происходит. Юмина толковала о погибшем отце, а Абу говорил о нем как о живом. Следуя своему же совету, не пытаясь домысливать, прямо спросила о нем.

– Мама вышла замуж второй раз. Довольно с нее горя.

Я кивнула. Руфия не переставала меня удивлять. Ломала все мои представления о положении женщины в обществе, но она и правда заслужила счастье. Как только не сломалась, пережив такую потерю? Тетя говорила, что хоронить родителей не так страшно, как детей. Я задумалась о том, как много испытаний выпадает на долю каждого человека, как мало я знала об Абхе. Она не любила говорить о прошлом, я не настаивала. Теперь и расспросить некого.

– Не грусти. Завтра утром мы уже будем дома, как раз успеем к празднику.

– Поэтому мы остановились на ночлег сегодня раньше?

– Да. Я попросила Зафара, он, конечно, согласился. Ни в чем не может мне отказать.

Юмина довольно улыбалась. Чем дольше она говорила о Повелителе, о том, что он готов все для нее сделать, тем тяжелее мне было ее слушать.

– Идем спать, – прервала ее. – Сама сказала, завтра рано вставать. – Мне бы промолчать, но я не удержалась. – Хорошо, что Абу тебя не слышит, а то тоже стал бы ревновать.

– Нет, он знает, что Зафар мне все равно что родич. Я так надеялась, что они с Шафией поженятся, и я стану называть его братом.

Она замолчала на полуслове, прищурилась, став удивительно похожей на мать. Несколько долгих мгновений не сводила с меня испытующего взгляда и добавила:

– Он тебе нравится!

– Кто? – переспросила ее, глядя вдаль.

– Зафар, конечно! Ты не слушай меня, не такой он и старый. На него многие девушки засматриваются.

– Тише ты! Не говори глупостей. Вдруг кто услышит, – попыталась урезонить ее. Сама придумала и поверила. Что только не взбредет влюбленным девушкам в голову. – Откуда только мысли такие взялись?

– Нравится! Нравится! – повторила довольная Юмина, несколько раз хлопнула в ладоши. – Да и он поглядывает в твою сторону с интересом. Поверь, я разбираюсь в таких вещах, сестра.

Глава 27

Мы выехали задолго до рассвета. Сделали лишь одну короткую остановку, но к полудню уже достигли Аль-Тарика. Оазис недаром носил имя финикового. Стройные величавые пальмы с копной зеленых листьев, под которыми прятались красно-коричневые гроздья-серьги, окружали его со всех сторон. Не только давали людям пищу, но и защищали сложенные из желтого песчаника дома от пыли и бурь, удерживали влагу, не давали пустыне захватить еще кусок земли.

Чем ближе был оазис, тем громче караванщики выражали свою радость. Отдельные возгласы сменились криками на неизвестном мне диалекте. Люди улыбались, размахивали руками и