Молия - Маргарита Серрон

растопит, а туалет он пристроил к дому еще прошлым летом и отопление в него провел, то есть батарею электрическую поставил. Какие еще условия нужны? Чисто, тепло и кормить он их будет. Бизнес на туристах можно и зимой делать.

— А где наш мини-отель со всеми условиями? Мы все едем и едем.

— Скоро будем на месте, видите дороги все размыло, еле двигаемся.

— Влад, ты уж прости за критику, но машина твоя скоро последнюю свою песнь допоет. На какой-ты ее свалке нашел? И вообще можно и поспешить, у нас столько времени нет, чтобы трястись весь вечер в этом драндулете.

— Феликс Владимирович, хорош ворчать, мы тебя предупреждали, что это не Прага и даже не Кавказ.

Все вдруг замолчали, так как Влад надавил на газ и теперь несся по дороге с неприличной скоростью, выжимая из машины все лошадиные силы.

— Влад, кажется, у тебя тормоза не работают, — Даже безбашенный Макс стал искать ручку, чтобы за нее схватиться. С четвертого нажатия тормоза проявились, произошло это уже после того, как накренившаяся машина со всей скорости влетела в затяжной поворот. Только чудо удержало Уазик на дороге.

— Стой! — Филя заорал, увидев, как что-то выпало по дороге, — мы чемодан потеряли на повороте, едрён-батон, лучше бы лошадей дождались.

Филя нервно заерзал, из-за всех стрессов он очень хотел в туалет, но вылезать из машины, чтобы провалиться в грязь-он не желал. Дорога напоминала зебру. Выщербленные бетонные участки чередовались с полным бездорожьем, где грунт размыло дождями, заставляя машину каждый раз опасно пробуксовывать и увязать в глубокой колее. И сейчас их УАЗик находился именно в такой раздолбанной зоне дороги, где, выйдя, можно было утонуть в грязи по самое колено. Влад остановил машину и молча побрел разыскивать потерянный на повороте багаж. Его высокие резиновые сапоги не боялись ни грязи, ни луж с водой. Подобрав на обочине чемодан, он как ни в чем не бывало вернулся назад и закрепив его на крыше, сел в машину. Вся компания облегченно вздохнула. Но сразу тронуться Влад не смог, машина не заводилась.

— Влад, мы не спешим никуда, можешь и не гнать так, мы будем любоваться пейзажем за окном.

— Да без проблем, для вас же старался, сами сказали, что времени у вас нет.

— Это в фигуральном смысле.

— В каком, каком?

Макс не выдержал и гаркнул на всю машину.

— Поехали уже, в туалет все хотят, сколько можно с зажиганием возиться. У нас перелеты были тяжелые, с утра на ногах, некоторые скоро свалятся совсем. Филя, а ты заткнись, заканчивай демагогию развозить и отвлекать водителя, — Молия с благодарностью посмотрела на Макса, она сама уже еле терпела и хотела просто вытянуться на кровати в горизонтальном положении. Наконец машина завелась, но тут же закашляла и несколько раз дернувшись, стала как вкопанная.

— Все, приехали, это конечная остановка, — Влад не терял оптимистического настроя даже при самом плохом раскладе. Его непотопляемый оптимизм был просто уникальным явлением природы, очевидно взращённый местной колоритной природой.

— Как это приехали, мы еще не тронулись? — Лица гостей вытянулись.

— Да вот так, бензин закончился. Кто же знал, что у вас столько багажа будет? Нагрузка лишняя, перевес, да и ты Макс — один весишь как двое пассажиров. Я на такое не подписывался. У нас здесь бензин на вес золота, лишнего нет. Так что все выходим и идем пешком, а вещи я потом привезу. После того, как заплатите аванс. Здесь недалеко уже, — Влад предусмотрительно выскочил из машины и отошел от гостей на несколько безопасных метров. Захотят побить — пусть еще догонят в своих кроссовках. Белая кожа его лица стала красной под цвет рыжих волос. Только это предательская пигментация выдавала его внутренне волнение.

— Молька, сделай что-нибудь, но не убивать же этого придурка.

— Ничего я не сделаю, сами разбирайтесь, мужики вы или кто?

— Филин, поднимай свой профессорский зад, придется пешком ползти. Моля, я сейчас выйду и перенесу тебя на обочину, там вроде грязи поменьше.

— А меня, Максик, а меня перенеси, ну что тебе стоит? Я же утону в этой трясине, ну зачем двоим обувь убивать?

— Филя, я всегда подозревал, что в тебе еврейская кровь течет, а сейчас убедился. Нет уж, сам иди, это ты организовывал долбанный трансфер, не мог автобус заказать, неужели мало мы в походы ходили? Или в средствах тебя кто-нибудь ограничивал?

Филя надулся-балбесы, вам же деньги экономил, чтобы потом с транспортных заработать лишнюю копеечку. Но озвучивать свои мотивы он не стал, так как Макс ему уже давно грозился на лбу тату сделать с надписью, что скупой платит дважды. Зачем перед быком красной тряпкой махать, он потом после похода победоносно разделит все сэкономленные деньги и вот тогда все увидят, кто был прав. Да они его еще целовать будут. Вздохнув, профессор расстроенно открыл дверцу машины и точно приговоренный шагнул в грязь, не изучив местность и не выбирав место, куда поставить ногу. За такую беспечность он сразу же и поплатился, провалившись в жижу и увязнув в ней по самое колено.

— А-а-а, я тону, болото, меня засасывает. Спасите же кто-нибудь! Моля, Макс, я застрял, а-а-а-а!

На крик пришел Макс и подставив свою спину, вытащил орущего профессора из воображаемого болота на спасительную кочку, которая на самом деле была просто обочиной. Каждый поход он наблюдал эти истерики высокоинтеллектуального ученого деятеля, не приспособленного к тяжелым реалиям походной жизни. Из раза в раз Филя с завидной регулярностью попадал в самый эпицентр неприятностей. Он падал в овраги, соскальзывал со стен замков, его сдувало в море с лодки, но несмотря ни на что, он обожал приключения и свой познавательный голод мог удовлетворить только в экспедициях, обнаружив очередной артефакт. Это была болезнь, которую вылечить уже было нельзя. Поэтому у Фили не было семьи. Ни одна женщина не выдержала бы круглосуточно слушать дома лекции об истории древнего Рима, или о захоронениях древних воинов и их жен. Женщины сначала восхищались познаниями профессора, потом умилялись, потом слушали равнодушно, ну а последняя стадия называлась «Чтоб ты заткнулся и никогда рот не раскрывал», это стадия сопровождалась сбором вещей и побегом из квартиры любовника-историка. Причем Филя искренне не понимал, что же он не так сделал. В кино водил, цветы дарил, по выходным картошку жарил — просто идеальны муж. Ни одного грубого слова, полная идиллия в отношениях. И так продолжалось много лет. Круговорот филиных женщин не прерывался ни на один месяц, все студентки были влюблены в своего заведующего