Академия Эвейл. Вместе мы справимся - Анна Василевская

— Ура! — запрыгала она на кровати, — мы идем тратить деньги!

Я засмеялась над ее реакцией. Неделя выдалась тяжелой. Хотелось разбавить ее простыми удовольствиями. Пусть денег было по-прежнему не много, но они были.

И мы отправились на ярмарку. На улице был легкий мороз. Не слишком сильный, чтобы замерзнуть, но и сомневаться не приходилось — зима уже началась.

В центре МонтКлер все было уже празднично украшено, хотя до нового года еще оставалось три недели. Гирлянды висели на домах и торговых палатках. В самих палатках продавались совершенно разные вещи от украшений, артефактов, необычных зелий, до разных вкусностей — яблоко в карамели, леденцы на палочке, разноцветный зефир, горячий сок со специями. Люди сновали туда-сюда между торговыми рядами, тут же выступал кукольный театр, издалека слышались звуки гитары и пения.

Мы с Картиной засиделись в стенах академии, слишком сильно погрузившись в учебу, оттого захотелось попробовать всего и сразу. Сначала мы просто гуляли, слушали музыкантов, танцевали, смотрели выступление кукольного театра.

Проголодавшись от гуляния на морозе мы подкрепились пирожками с мясом и картошкой, запив все это горячим, пряным соком. После этого уже двинулись за подарками.

Этот день так отличался, что заставил вспомнить времена, когда жив был отец. Он всегда старался приехать накануне нового года из командировки. Но в дела организации семейного торжества не лез, оставив это матери. Зато забирал нас с братом и мы ехали на целый день на столичную ярмарку. Там мы, так же как и с Катриной сегодня, гуляли и развлекались целый день. Но кроме того нашей важной задачей было выбрать подарок для каждого из семьи и гостей. Это было особое искусство. Папа учил: представьте этого человека получше, подумайте, что он любит, что может его порадовать.” Иногда мы выбирали что-то практичное: цепочку для очков двоюродной бабушке или новые варежки маме. А иногда полностью отдавались интуиции.

Кроме того, папа учил замечать эмоции человека, когда он получал подарок. Порой это была чистый и незамутненный восторг, а иногда чуть потеплевшие глаза. Это была наша награда за поиск, так мы понимали, что угадали и порадовали близких. Подобным образом мы развлекались каждый год. А когда папы не стало, некому нас стало возить с Марком на рынок, да и тяжело было ехать без отца. Новый год превратился из ожидания чуда — что же тебе подарят и как гости порадуются твоим подаркам — в формальный ежегодный прием, где придется удерживать улыбку весь вечер, и думать, как улизнуть побыстрее.

И сейчас, гуляя с Катриной по МонтКлер мне так захотелось возродить новогоднюю традицию, которую зародил отец. Подарок для Катрины я нашла быстро — заколка из искусственного жемчуга в виде цветка. Заколка выглядела изысканно, к тому же в столице в этом году такие заколки были в моде у знатных девушек.

Для Пьера я купила рабочие перчатки из медвежьей кожи с защитной пропиткой, они отлично сохраняли тепло и защищали от ядов и физического воздействия.

Арию я выбрала книгу — дневники первого командира воздушного полка. В академической библиотеки такой книги не было и чтобы найти ее пришлось покопаться в букинистической лавке.

Для Месье Гринье я выбрала шарф с оленями, спокойными и добрыми животными. Они у меня ассоциировались с нашим деканом.

Сложно было выбирать подарок для мамы, будучи в ссоре, но я все же купила ей брошь из бисера с искусно выполненной фиалкой. Это были ее любимые цветы. Они всегда стояли у нас дома в вазе, если отец был дома. А с тех пор, как его не стало, я больше не видела их ни разу. Возможно, маме они напоминали об отце и не стоило омрачать таким подарком праздник. Но я решила все же рискнуть. Не всегда возвращение к прошлому это только боль, часто это еще и возвращение частички себя.

Для брата я выбрала шутливый подарок — игрушечный боевой жезл. В детстве мы, бывало, мечтали, что станем боевыми магами, когда вырастем. И брат говорил, что у него будет черный боевой жезл, который будет выпускать огромные фаерболы. Марк тогда еще не знал, что он станет магом воды. Купленная мною игрушка — была как раз черным жезлом, но вместо страшных фаерболов она выпускала шар дыма с чихательным порошком. Концентрация порошка была совсем небольшой, неспособной навредить, но зато те, кто попадал в облако дыма чихали раз по десять к ряду. Что мы с Катриной тут же испробовали.

Для тетушки Наоми я выбрала изящную елочную игрушку в виде птицы, казалось, что тетушка так долго сидела в клетке своего разочарования и только недавно решилась взлететь.

Для деда я сначала не хотела покупать подарков, слишком сильна была моя обида на него. Но в итоге выбрала для него пряник в форме сердца, на котором глазурью было написано “Семья”.

На улице уже стемнело, а я все никак не могла выбрать подарок для месье Дюкре, все как будто казалось не тем: украшения, артефакты, одежда… Деньги уже практически закончились. Они всегда у меня заканчивались слишком быстро.

В итоге мы с Катриной уже двинулись в сторону выхода с ярмарки, когда набрели на небольшую торговую палатку, в которой дедушка продавал деревянные фигурки: животные, цветы, люди в разных позах. И среди прочего на прилавке стояла виверна — разозленная, в боевой стойке. Ее ноги стояли на дощечке с крючками. То есть эта опасная на вид фигурка была просто ключницей-защитницей. Виверна мне страшно понравилась.

— Сколько она стоит? — спросила я дедушку-торговца

— Две тысячи лиеров, — отозвался тот.

Я грустно вздохнула, у меня оставалось чуть больше пятисот.

— А торговаться будете? — не особо веря в удачу спросила я.

— С чего это я должен торговаться, — проворчал дедушка, но глаз его хитро блеснул.

— Потому что у меня денег больше нету, — честно ответила я.

— Ну ежели я торговаться буду с каждым, у кого денег нет, то я ж совсем не заработаю, — и снова, вроде бы отказал, но смотрит выжидающе.

Мысли мои заскакали как ненормальные я осмотрелась по сторонам в поисках ответа, рассмотрела еще раз фигурку виверны и замерла удивленно:

— Так у вас виверна неправильно сделана — у нее на крыле должно быть три, ну максимум четыре фаланги и пятая маленькая, которая торчит сверху. А у вашей целых пять фаланг внутри крыла — это что, она шестипалая?

— Врешь! — возмутился старик.

— Да нет, вы что? — возмутилась я в ответ, — я между прочим в зверинце работаю в академии и много общаюсь с