Академия Эвейл. Вместе мы справимся - Анна Василевская

был только дедушка, который как будто решал свои теоретические задачки, не считаясь с нами, его близкими людьми, игнорируя наши чувства и желания. И вот сейчас оно созрело и звучало так: почему я должна это делать? Да, я сбежала в академию и даже жила без поддержки семьи все это время. Но всем было понятно, что это временная история и скоро я определюсь с магией и тогда можно будет помириться с семьей.

Но вот сейчас, общаясь с дедушкой и вспоминая все последние десять лет, когда он решал проблемы нашей семьи я вдруг поняла, что не хочу так жить. Совсем не хочу. Не временно, не назло, не против него. А просто — я хочу жить иначе. И я готова заплатить за это и потерей своего состоятельного статуса и достатком. Это платье, которое я сегодня надела и оно безусловно мне очень идет, этот ресторан, в котором подаются роскошные блюда… И еще много и много мелочей и крупных вещей, которые раньше составляли мою жизнь, а сейчас я была этого лишена. И пью чай в лечебнице зверинца рядом со спящим олененком и чувствую себя гораздо лучше и живее. Потому что там я не одна, люди, которые окружают меня в академии уважают мои чувства. Они готовы вставать на час раньше, чтобы облететь со мной окрестности академии, даже если от этого не будет толку, но хотя бы я стану чуточку менее несчастной.

Да, я, возможно, перегорю довольно скоро. Но лекарь сказал, что пока не перегораю. Так что тут я еще поборюсь за свою магию. Но даже если так. Есть же в столице тренер вивер, у которого совсем нет магии. Я могу стать вторым таким тренером. Пусть не в столице, так может быть в Эвейл? Или еще где-то найдется для меня место. И найдутся люди, для которых мое мнение имеет значение и вес. Жаль, что эти люди будут чужие мне по крови, а родные не смогли меня поддержать. Но и пусть.

— Я не выйду замуж за Реми Аленто, — сказала я тихо, но решительно.

— Не глупи, — снисходительно ответил дед, но увидев мой взгляд, зашипел, — ты не представляешь, каких трудов мне стоила эта помолвка, с учетом твоего смешанного дара и неизвестных перспективы. Мы уже договорились с отцом Реми, если свадьба сорвется, то мне придется выплатить большую неустойку и с моим словом не будут считаться.

— Да, это очень обидно, когда с твоим словом не считаются. Мне ли не знать, — ответила я с болью в голосе.

— Это не шутки, Аврора. Это не просто побег в академию, откуда ты можешь вернуться как ни в чем не бывало. Этот поступок навсегда отлучит тебя от семьи. Подумай о матери, подумай о брате!

— Будешь запрещать им видеться со мной? — мой голос дрогнул, но отступать я не собиралась, — мне жаль, что ты не хочешь слушать меня. Извинись за меня перед мамой.

Я отложила столовые приборы и вышла из зала ресторана. На выходе ко мне подскочил служащий и подал пальто, а то бы я так и вышла в одном платье. На улице шел крупный снег. Снежинки оседали, кружась в воздухе. А я шла и не верила в то, что я сегодня натворила. Неужели я отказалась от семьи, от своей фамилии? Справлюсь ли я дальше? Смогу ли найти свой путь и стать счастливой? Было очень страшно. Но вернуться и все изменить не хотелось. Поэтому немного поплутав по Монтклеру, я пешком отправилась в академию.

Глава 31

Следующая неделя далась мне трудно. Внешне я занималась все тем же самым — ходила на занятия, помогала в зверинце, общалась с Арием и Катриной. Но внутри я рвалась на части, чувствуя, что именно сейчас я теряю семью. Пусть было много проблем, много боли мы друг другу доставляли. Но я любила маму. И не хотела ее терять. Но свою жизнь я не хотела терять еще сильнее. От мамы приходили письма почти каждый день. Я их забирала и не читала. Страшно было прочитать, что она отказывается от меня, что я потеряла ее.

Месье Дюкре тем временем перестал появляться в академии. От декана я узнала, что его сестренка Ванда серьезно заболела, и пока она не пойдет на поправку, другие преподаватели будут подменять месье Дюкре во время занятий и работы в зверинце. Чтобы не тонуть в своих переживаниях, я предложила свою помощь в зверинце. Приходила в туда до занятий и возвращалась после них, засиживаясь допоздна, за что месье Гринье меня очень благодарил. Но у меня была и своя выгода.

Когда все покидали зверинец, я шла к вольеру с Ньюи. Я решила, что строптивая виверна — это мой вызов. Если я хочу однажды стать дрессировщиком виверн, то должна научиться находить общий с разными вивернами. И я приходила к ее вольеру каждый вечер и разговаривала, пела, просто молча стояла возле вольера. Поначалу виверна шипела на меня, как только слышала шаги, затем он стала терпеть меня с приоткрытой дверью, затем больше. К концу недели я уже могла дойти до середины вольера без ее недовольного шипения. Я считала, что это большой успех и очень гордилась собой. Больше никто не знал, про мой рискованный эксперимент и, я надеялась, не узнает.

В субботу ко мне подошел месье Гринье и протянул конверт:

— Вот, я выбил для тебя у ректора. Премия за эту неделю, да и за то, что ты всегда помогаешь в зверинце. Много попросить не смог, но уж сколько есть.

— Спасибо! — я аж подпрыгнула от радости.

Деньги. Эта тема была для меня болезненной. Стипендия была маленькой, мне непривычно было экономить. Деньги, которые оставила тетушка Наоми давно кончились, а просить еще не позволяла гордость, да еще этот конфликт с семьей. Не хотелось навлечь на нее гнев дедушки. Спасалось я только тем, что старалась не выходить за пределы академии. Нет магазинов — нет растрат.

А тут деньги, которые я заработала своим трудом, любимым делом. Значит, не зря я этим занимаюсь, окружающие это ценят и готовы оплачивать. Пусть я пока еще не ценный специалист, а скорее подсобный рабочий. Ничего, я своего добьюсь!

Вернувшись вечером в общежитие, я предложила Катрине:

— Пойдем завтра в МонтКлер?

Она давно звала меня на ярмарку, хотела купить подарки своим близким на сэкономленные от стипендии деньги. Вот кто умел откладывать и не тратить ту небольшую сумму, что нам выдавали