Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

Я сидела на постели с прямой спиной, словно мне в позвоночник воткнули палку,

поскольку лежать я не могла из-за болей в спине, но старалась не издавать ни звука,

чтобы не предаваться самобичеванию.

— Моя леди, я сегодня пойду в дом вашего отца, мне что-нибудь ему передать?

Ханна встала с кровати и посмотрела на меня с легкой опаской, словно боялась моей

реакции на собственные слова.

— Не знаю, Ханна. Даже если я расскажу ему о том, что случилось, что он сделает?

— Но если вы этого не сделаете и не пожалуетесь отцу, то семейство этой леди

Николетты решит, что вы абсолютно беззащитны и они могут делать с вами всё, что

захотят.

Доля правды в словах Ханны была, поэтому я, немного подумав, дала ей разрешение

рассказать отцу всё, что произошло за последние сутки.

В ее глазах я увидела чувство вины, поэтому постаралась убедить ее, что от нее ничего

не зависело, так как боялась, что отец решит, что она и правда виновата в том, что

она за мной не уследила.

Арден запретил мне выходить за пределы дома, поэтому я с сожалением и тоской

наблюдала за уходом кормилицы, желая сейчас оказаться на ее месте. Когда она ушла, я

осталась одна в комнате вместе с сыном и вздрагивала от любого шума и каждого

шороха, который раздавался в коридоре.

Мир вскоре уснул, и я легла набок, чтобы не потревожить спину и при этом хоть немного

отдохнуть. Обложила его подушками с другой стороны, чтобы он не упал во время сна, а

затем прикрыла глаза, чувствуя, как моментально уплываю в сон.

Вот только темнота не забрала мое сознание, и я словно оказалась между сном и явью,

ощущая при этом присутствие Ардена. Вот только это было иначе, чем в реальной жизни.

Я будто оказалась в его голове, наблюдая за тем, что видит он сам в этот момент.

Он сидел в своем кресле в кабинете и нервно постукивал пальцами по столу. Я не знала

хода его мыслей, но чувствовала гнев его дракона. Практически сразу догадалась, что

именно зверь связал нас, позволяя мне оказаться рядом с ними в этот момент.

Спустя несколько минут дверь кабинета открылась, и внутрь вошла леди Николетта.

Несмотря на ее браваду, которую она демонстрировала в подвале после моего избиения,

сейчас от нее веяло страхом и испугом.

Оказавшись без защиты семьи и кого-то из членов рода рядом, она явно не чувствовала

себя в безопасности и не знала, как себя вести и что говорить.

Судя по тому, как она отводила взгляд, она боялась реакции Ардена, как бы ни

говорила, что истинность не играла никакой роли. Она в это и сама не верила, хоть и

говорила об обратном с твердой уверенностью и убеждением.

— Ты меня вызывал, Арден? Слуги сказали, что ты вернулся три часа назад, но не

отобедал с нами, что-то случилось?

— Это лучше мне ты расскажи, Николетта, у тебя ведь больше новостей, чем у меня. Что

ты делала, пока я работал?

Если бы Арден говорил в подобном тоне со мной, его вкрадчивый голос меня бы не

успокоил, в отличие от Николетты, которая еще не знала всех граней его скверного

характера.

Несмотря на то что порой он демонстрировал безразличие ко многим вещам, на самом деле

он всё подмечал и ничего не забывал, всегда напоминая о том, что его не устроило в

тот или иной конкретный момент.

— Разве тебе будут интересные домашние дела, орден? На то я и твоя жена, чтобы решать

бытовые проблемы со слугами и гостями, так что тебе незачем беспокоиться, я уже всё

решила.

Даже не знай Арден о случившемся, то сразу бы догадался, что что-то не так, так как

Николетта разговаривала уж слишком поспешно, явно что-то скрывая.

— Знаешь, чего я больше всего не люблю, Николетта?

— Что?

— Вранье и утаивание. И сейчас ты пытаешься меня надуть, неужели считаешь меня таким

идиотом, чтобы проворачивать делишки в моем собственном доме и считать, что я ничего

не узнаю?

Николетта была настоящей женщиной, которая, почувствовав, что пахнет жареным, сразу

же потерла ладони друг об друга и посмотрела на Ардена жалобным взглядом, пытаясь

вызвать в нем хоть какие-то сочувствующие эмоции. Ее глаза моментально наполнились

слезами, и даже я удивилась, что ей удалось сделать это в такие кратчайшие сроки.

— Прости меня, Арден, я ни в чем не виновата, просто твоя жена никак не желает

смириться с тем, что она бывшая. Ты хоть представляешь, что она сделала с самого

утра? Ворвалась к нам в спальню, даже не подумала, что мы можем быть заняты

супружескими делами. Она просто накинулась на меня с кулаками. Ты только посмотри,

что она сделала с моим лицом!

Николетта расплакалась и повернула лицо вправо, демонстрируя ему красное пятно на шее

и царапины, явно оставленные моими ногтями. От вида ее ран в моей душе воцарилось

легкое удовлетворение, но было оно неполным. Между нашими ранами существенная

разница.

— Дальше? — холодно спросил ее Арден.

— А дальше… Потом мне на помощь на мои крики прибежали родители и… Оттащили ее от

меня…

Николетта начала блеять, не зная, как выкрутиться, ведь дальнейшего разговора не

ожидала, а легенду заранее не продумала, вот и начала сыпаться.

— Не старайся скрыть деяния своей семьи. Они ведь поэтому так поспешно уехали из

столицы к себе домой, верно? Помнится, твой отец хотел задержаться тут как можно

дольше, чтобы быть в курсе всех последних новостей Совета.

— Просто маме стало нездоровиться, а мой отец доверяет только семейным лекарям.

— Как удобно. Посягнули на мое и тут же уехали, опасаясь моего гнева? — усмехнулся

Арден и холодно ощерился.

— Они скоро вернутся и… — заблеяла вдруг Николетта и подорвалась со стула, чуя

неладное в голосе мужа.

— Ты моя жена, Николетта, так что это уже неважно. Раз ты посмела тронуть то, что

принадлежит мне, и испортить мое, то поплатишься за это той же монетой.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— В подвал ее! — рыкнул Арден, после чего дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли

двое крепких слуг и схватили Николетту.

Не слушая ее криков и не обращая внимания на ее брыканья, они буквально силком

потащили ее в подвал.

Арден за ними не последовал, остался сидеть в своем кресле и просто молча наблюдал за

тем, как ее выволакивают. При этом ее страдания никак его не трогали и даже не

приносили удовольствия.

Всё это