Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

что окажет помощь в том случае, если я умолчу о том, что он присутствовал при моей

порке.

Лично к нему я не испытывала никакой ненависти, понимая, что он лишь подчиненный

лорда Яниса и выполнял его приказ.

Да и к тому же я настолько сильно хотела, чтобы меня избавили от этой саднящей

невыносимой боли, что готова была и вовсе забыть о господине Неде навсегда.

— Д-да, — выдохнула я из последних сил, а затем потеряла сознание от истощения и

боли, уплывая в благословенную темноту, где не было ни агонии, ни кровоточащего

тела, каждая клеточка которого источала боль.

Глава 16

Когда я пришла в себя, то надеялась, что всё, что со мной произошло, это сон, но боль

в спине не давала мне усомниться, что мои надежды тщетны. Она была уже не такая

саднящая и острая, как до того, как я потеряла сознание, но ощутимый дискомфорт

приносила.

— Моя леди, вы в порядке?

Голос Ханны послужил мне бальзамом на душу, и от избытка чувств я моментально

расплакалась, совершенно не беспокоясь, как это выглядит со стороны.

— Что ты сделал, лекарь? Почему она плачет?! — раздался грубой и недовольный голос

Ардена. Вот уж кого я точно не ожидала услышать.

— Я мастер своего дела, лорд Арден, и сделал гораздо больше, чем могли бы сделать

другие лекари в такой печальной ситуации. Можете вызвать кого угодно, но никто не

справится с этим лучше меня, так что если леди и плачет, то явно не из-за меня.

Голос лекаря не был мне знаком, я подметила это краем сознания, а сама при этом

продолжала истерично плакать. Никак не могла остановиться, выплескивать эмоции

наружу, ведь так мне становилось гораздо легче. И совершенно всё равно, кто видит

меня в таком уязвимом состоянии.

Моя душа была переполнена облегчением, что мои страдания, наконец, окончены, и я

больше не проведу в том подвале ни дня.

Несмотря на то что я уже успокоилась, плач никак не желал прекращаться, и я не могла

его остановить, хоть уже и начала практически задыхаться.

— Сделай что-нибудь! Ее накрывает истерика! — прорычал Арден лекарю.

— Я могу наложить на нее успокаивающее заклинание, но оно имеет побочные эффекты,

которые могут не понравиться леди. Вы уверены, что мне стоит это сделать? Отвар был

бы более щадящий, но мне нужно хотя бы пять минут, чтобы смешать травы, а еще

кипяток.

— Спустись на кухню и принеси горячей воды, — приказал Арден Ханне, пока она

причитала вслух, что мне нельзя так сильно нервничать, ведь я кормящая мать. — А вы,

лекарь, не теряйте времени и готовьте свой отвар.

Слова моей кормилицы меня и отрезвили. Мысль о сыне заставила меня чуть успокоиться,

и плач постепенно начал стихать. Всё, о чем я теперь могла думать — это мой сын Мир.

Никакой страх не стоил того, чтобы лишать моего сына материнского молока и подпускать

к нему постороннюю кормилицу. Этого я совсем не желала, поскольку теперь и вовсе

опасалась жить в этом доме, но выбора как такового у меня не было.

Я вынуждена находиться в логове змей на добровольной основе, чтобы спасти своего

сыночка от смерти, так что я прикусила щеку изнутри и начала делать обратный отсчет

от десяти, чтобы выровнять дыхание.

Несмотря на то, что я старалась, действительно, успокоиться, это было довольно

сложно. Видимо, сказывались истощение и нервное потрясение, которое я испытала в

подвале.

Я почувствовала сильное облегчение, когда мне в рот влили успокаивающий отвар.

Практически сразу я начала чувствовать, как мое тело наполняется энергией, и боль

слегка отступает.

— Скажите, целитель, когда она придет в себя? — жалобно спросила Ханна. Голос ее

дрожал, и от нее исходило чувство вины, которое мне совершенно не понравилась.

Она никак не могла меня спасти, но не понимала этого, слишком близко к сердцу

воспринимала всё, что со мной произошло в подвале.

Я помню, как в детстве она причитала и сокрушалась, когда меня отправляли на конюшню.

Считала, что это недетский и неженский труд убирать за лошадьми, но помочь при этом

не могла, поскольку была всего лишь простолюдинкой и не имела права слова в поместье

отца.

Каждый раз, несмотря на наказание, я всегда с радостью возвращалась к себе в комнату,

зная, что там меня ожидали вкусности и заваренный с любовью чай, которые Ханна

приносила с кухни.

Эти воспоминания часто согревали меня в самые страшные дни, когда в моей душе царили

тоска и боль. Мне кажется, что именно Ханна поддерживала все эти годы во мне любовь

к жизни.

— К сожалению, нет, шрамы так и останутся. Единственное, можно лишь сгладить рубцы и

сделать их более белесыми и гладкими, невыпуклыми. Но не сейчас, а когда все раны

заживут. Я таким не занимаюсь, но знаю лечебницу, где вам как раз смогут помочь.

Однако это стоит немалых денег, сами понимаете, это не вопрос жизни и смерти.

— Деньги не проблема, — сказал как отрезал Арден, а вот я удивилась, что он до сих

пор присутствует здесь и даже принимает участие в обсуждении.

Я чувствовала на себе его изучающий взгляд, и меня это напрягало, так как оставаться

с ним наедине я не хотела. В воспоминаниях до сих пор свежа сцена с раута.

Когда я была заперта в подвале, я желала, чтобы он оказался рядом и видел всё, что

делала со мной его жена, но сейчас, когда мое желание сбылось, всё, чего я хотела, –

это чтобы он ушел. Его присутствие вызывало у меня отторжение и неприязнь.

Больше всего в случившемся я винила и ненавидела его. Хоть и знала, что никогда

нельзя винить кого-то в своих бедах, ведь это всё равно никак не поможет, лишь будет

разъедать душу ненавистью, а я хотела ее сохранить.

— Если вы закончили, оставьте нас одних, — произнес Арден, и никто не стал возражать.

Вскоре мы остались наедине. Я сделала вид, что уснула, чтобы не разговаривать с ним,

но мое вранье не сработало.

— Я слышу твое неравномерное дыхание, Дарина, так что не нужно притворяться.

Чертыхнувшись, я медленно открыла глаза и сразу же увидела перед собой его лицо. Он

стоял надо мной, сцепив руки за спиной, и с какой-то жадностью осматривал мое лицо.

В его глазах не было жалости, в них я видела лишь собственное отражение и чувствовала

какое-то сожаление с его стороны, словно он считал себя