Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

было противно, а во-вторых, опуститься до такого — не мой уровень.

Пусть уж лучше меня отхлестают кнутом, и у меня будет болеть спина, но спать с этим

мерзким уродом я ни при каких условиях не стану.

Я вообще не понимала, как он посмел мне такое предложить. Неужели вовсе ни во что

меня не ставил?

Неужели он настолько потерял голову от собственного, как он думает, успеха, что

считает, что Арден ничего не сделает с ним за посягательство на его собственность?

Чем больше я об этом думала, тем яснее понимала, что, скорее всего, если бы такое

случилось, он бы скинул вину на меня. Обвинил бы в том, что это я на него вешалась.

Будучи драконом, он явно родился с отклонениями, раз не понимает, что особенно

сильные драконы — очень собственнические существа и ревностно следят всегда за

жизнью даже бывших женщин, если те находятся в поле их зрения. А я сейчас и вовсе

жила в соседней с Арденом комнате.

Когда дверь снова заскрипела, я приоткрыла глаза и снова зажмурилась от яркого свет,

который ослепил меня с непривычки. Как я и ожидала, внутрь вошли Николетта, ее мать

и какой-то мужчина, видимо, тот самый слуга лорда Яниса.

— Ну что, отродье, готова получить по заслугам? — ядовито произнесла Николетта, а

затем хлопнула плеткой себе по ладони, надеясь, видимо, устрашить меня сильнее.

Вот только она не знала, какой гнусный у нее отец, и что я готова была на любое

избиение, лишь бы больше его не видеть и не слышать.

— Жаль мне тебя, Николетта, — произнесла я и покачала головой.

Возможно, мне не стоило ее злить, чтобы не получить больше ударов по спине, но я,

наоборот, хотела ее злости, чтобы ни один лекарь не справился с ранами. Тогда всё

скрытое станет явным.

Как только мой отец узнает, не стерпит унижения. Я знала, что он довольно

влиятельный, так что найдет рычаги влияния на это семейство, даже не посмотрит на

то, что они новые родственники Ардена.

— Послушай, дочь, что-то она излишне болтливая стала. Может, нам поступить по-другому

и лишить ее языка, чтобы такие мерзости больше не вырывались из ее рта? Я считаю,

что таких плебеев нужно проучивать и делать это жестко. Тебе стоит в начале брака

показать всем, кто ты такая, чтобы не закончить, как я.

В разговор вмешалась леди Клара, а я оцепенела, не понимая, согласится ли Николетта.

Родители у нее были довольно странные. Другие, действительно, не зря опасались этой

семейки. Кажется, у них было не всё в порядке с головой. Гнилые гены явно дадут о

себе знать и в последующем потомстве.

Брак. Во всех влиятельных семьях от таких избавлялись, чтобы не портить кровь и

родословную.

— Хорошая идея, мама, так она не сможет врать Ардену и клеветать на меня. Не понимаю

я, как при таком характере ты боишься отца, — цокнула Николетта, на полном серьезе

соглашаясь на предложение матери.

— Ты же знаешь, что характер твоего отца не сахар, он может и силу применить. А вот

ты, дочь, сможешь без проблем в будущем крутить Арденом, если будешь прислушиваться

к отцовским советам. И никогда, слышишь меня, никогда не вздумай идти против Яниса.

Лучше тебе не знать, что он сделал с нашей старшей дочерью, твоей сестрой, за

неповиновение. И к чему ее строптивость привела? Вдова, но без наследства. А

послушала бы, уже давно почивала бы на лаврах.

Я навострила уши, понимая, о ком они говорят.

— Господин Нед, я надеюсь, сказанное здесь останется между нами и не достигнет ушей

лорда. Вы знаете, что золотом я не обижу. Молчание должно быть оплачено.

— Звон монет я люблю, леди Клара. Нем, как рыба, — усмехнулся неприметный слуга и

сделал шаг вперед, выходя из тени.

Всё лицо его было покрыто рытвинами, а маленькие узкие глазки хитровато бегали по

сторонам, выдавая в нем продажную натуру.

— Вот и отлично. Тогда давайте не терять времени, господин Не. Вы взяли с собой нож?

Я с неверием наблюдала за решительностью женщин, осознавая, что они, действительно,

были настроены лишить меня языка и, кажется, не понимали последствий. Такие увечья

уже караются законом.

Неужели они думают, что я, как и всякая простолюдинка, не умею писать и не смогу

написать на них заявление за причинение вреда?

Только я было открыла рот, чтобы напомнить им, что мы живем всё-таки в правовом

государстве, как вдруг этот господин Нед проявил благоразумие, пытаясь остановить

двух женщин, которые в жажде мести потеряли рассудок.

— Нет, нож я не захватил. Должен вам напомнить, что лорд Янис приказал мне

проследить, чтобы вы лишь отхлестали дамочку. И на всякий случай, если вдруг вы

проявите инициативу и захотите с ней что-то сделать сверх положенного, дал мне право

остановить вас любой ценой. Если вдруг он заметит на ней иные увечья, то пеняйте на

себе. Это его наказ передать вам его слова.

Мужчина замолчал, а затем уже продолжил от себя.

— Вы же знаете, что фантазия у лорда довольно бурная, и он не поскупится на

наказание. Так что давайте ограничимся плетью, леди Николетта, вы ведь так этого

хотели. Выместите злость на этом отребье, а затем поднимемся обратно наверх. Скоро

пойдут первые гости. Лорд Янис ждет вас наверху.

Николетта нахмурилась и недовольно стиснула челюсти, явно раздраженная тем, что ей

запрещают делать то, что она уже задумала и чем заранее наслаждалась.

Ее мать же, наоборот, побледнела, услышав наказ мужа, и тронула дочь за плечо,

вынуждая посмотреть на себя.

— Всё, дочка, давай ограничимся плетью. Ты знаешь своего отца, он довольно скор на

расправу. Лучше подчиниться его решению сразу, чем потом отвечать перед ним за

ослушание.

— Но, мама, ты сама предложила эту идею. Теперь я настроена и не хочу от нее

отказываться. Ты же понимаешь, что она оскорбляет меня, леди Николетту, жену лорда

Ардена и мать будущего наследника не только всего влиятельного рода северных

драконов, но и, возможно, кандидата в императоры.

Николетта была так взбудоражена, что выпалила всё, особо не задумываясь, а затем,

лихорадочно трясясь, достала из своего корсета тонкое лезвие.

А я вжалась в стену, сжимая ладони в кулаки и готовясь дать нешуточный отпор.

— Тише ты! — прошипела леди Клара и схватила дочь за руку и потянула к себе, заставив

ту остыть.

Она была гораздо благоразумнее, чем ее дочка, которая уже прокрутила в голове, как

нанесет мне непоправимые увечья.