За любимым на край Вселенной - Алёна Орлова

согнать с себя изрядно потоптавшегося по мне питомца. И вот с виду и не скажешь, что такой тяжёлый. Но когда ты с размаху падаешь на камни, а сверху ещё прилетает туша лохматой насекомой наружности… В общем, ничего приятного.

— Да слезь ты, чудо чудное, диво дивное, — кое-как поднявшись и отмахнувшись от перевозбуждённого малыша, осмотрелась.

Эко меня занесло! То что я не на родной планете, стало ясно как-то сразу. Воздух тут другой, что ли? А может, несвойственные Земле виды? Ну где у нас есть подобная уходящая вдаль каменная равнина? И не просто скала там или плато, то, на чём я стояла, было рукотворным, очень ровным и гладким, будто налили расплавленный камень, и он застыл идеальной однородной поверхностью, как наливной пол.

Но самое странное было то, что этот плитняк обладал интересными качествами: гладкий, но не скользкий, да ещё и разных оттенков, которые не смешивались, а имели чётко очерченные границы, правда, стыков нигде не увидела. В общем, эту огромную безумную шахматную доску кто-то создал и точно не природа. Солнце непривычно большое начало быстро опускаться за горизонт, как это бывает на юге. А я продолжала растерянно осматриваться по сторонам, не зная, куда мне идти?

Вообще надо сказать, я всё-таки наивная, так доверяла своим бредовым воспоминаниям, что шагнула в неизвестность, даже как следует не подумав. Пересвет торопился и мог не успеть настроить браслет до конца, это раз, а два, он где-то в космосе в спасательной капсуле. Что бы я делала, выброси меня рядом с ней? Ну вот, как его притянуло к браслету, так бы и меня переместило к его хозяину. Бр… даже думать не хочу в этом направлении, но стоит быть поаккуратнее в будущем.

Пообещать себе пообещала, но куда идти понятнее не стало. И в чём ценность таких предостережений?

— Пятница, ну чего тебе? — наш неугомонный мотылёк-переросток нетерпеливо кружил и будто звал куда-то. — Ну веди, мой герой, — хмыкнула от переизбытка чувств и нервозности.

Лучше уж шутить и ёрничать, чем биться в истерике. И нервы не железные, знаете ли, одно дело думать: “Ух ты, я точно не на Земле!” — и совсем другое — наблюдать, как на темнеющем небе появляются сразу два спутника.

Я шла по “Шахматной доске” за мотыльком-переростком, это направление ничем не отличалось от других ни в лучшую сторону, ни в худшую. Так почему бы и нет? Всё лучше двигаться, чем стоять на месте. По мере продвижения начала понимать, что неверно всё видела издалека. Оказалось, поверхность была не идеально ровной. Местами всё тот же гладкий камень поднимался, образовывая разные фигуры: треугольники, ромбы, квадраты. Высота таких поверхностей тоже оказалась разной, где-то мне до колена, где-то выше.

— Инопланетный космодром, — сама с собой вслух поделилась мыслями и чуть не запнулась о возвышение шестиугольной формы совсем низкое, чуть выше щиколотки.

В сгущающихся сумерках и не заметила, чуть ногу не отшибла, хорошо берцы спасли. А так могла бы и отбить себе пальцы, прыгай потом на одной ноге. Кстати, куда я, вообще, иду, так увлеклась разглядыванием и попытками понять для чего нужна эта странная разметка, что даже не смотрела вперёд.

— Пятница, и куда ты нас вывел? — удивляясь, поняла, что мы подошли к кромке леса, стеной выросшего передо мной.

Оба ночных светила уже неплохо освещали местность и тропинку, если можно так назвать пусть и не широкую, но хорошую каменную дорогу, уходящую куда-то в лес. Потоптавшись, помянула недобрым словом своё безрассудство, но решилась и пошла в неизвестность. Ну а что? Я уже неведомо где, а тут всё-таки дорога, может, к людям выведет. Вот так себя успокаивая, и шла по тёмному лесу.

Страха, как ни странно, не было, да и воспринимались развивающиеся события как сказка, будто и не со мной всё происходит. Может, ещё препараты Снежи не выветрились, но это даже к лучшему. Хотя и без них я лес не боялась. Куда только отец не отправлялся в экспедиции, и я побывала вместе с ним во многих местах. А ночь не повод останавливать работы, иногда, наоборот, ночь и свет луны помогали увидеть то, что днём не замечали. Правда, и одна я никогда не оставалась, но…

Ноги шли, а мозг практически на автомате фиксировал какие-то незначительные детали: вид кустов, высоту деревьев, запах прелой листвы, а ещё то, что тропа идёт точно на запад, словно ведёт меня вслед уходящему на покой светилу. Так что шла я на удивление уверенно. Тропинка вывела на поляну, в центре которой стоял древнерусский расписной терем, я даже обалдело остановилась и ущипнула себя за руку. А что, если всё ещё сплю дома под препаратами?

Окошки светились, значит, хозяева дома и явно не спят. Почему-то решив, что это может быть трактиром или постоялым двором, направилась к нему. Поднявшись на резное крылечко, уже занесла руку, чтобы толкнуть дверь, но в последний момент остановилась и постучала, растерянно сознавая, что не знаю, как стану объясняться с аборигенами.

Моего прихода словно ждали, дверь отворилась, и… сердце пропустило удар.

— Здравствуйте, бабушка, можно у вас переночевать? — свет слепил глаза, и ничего кроме силуэта видно не было, буквально интуитивно поняла, что передо мной пожилая женщина.

— Входи, голубушка, гостьей будешь. Как тебя звать, милая? — посторонилась хозяйка, а я удивлённо моргнула.

Женщина говорила на русском, как и Пересвет, сердце забилось чаще, но помня про данное себе обещание, торопиться не стала. Не успела сделать шаг в освободившийся проход, как с писком на хозяйку терема спикировал пушистый комок.

— Пятница… — почти простонала, — извините этого негодника… — наконец-то вошла в дом и замолчала.

Я во все глаза смотрела, как бабочка ластится к старушке, словно сбежавшей с этнографической выставки: сарафан, вышивка и головной убор, названия которого не знала, но в голове настойчиво крутилось слово “кокошник”, смешное и не факт, что верное, и обстановка комнаты как в обычной деревенской избе.

— Chitrapatang Света, — одобрительно улыбнулась женщина.

Теперь, когда глаза привыкли к освещению, я поняла свою ошибку. Ну какая она бабушка? Нет! Язык не повернётся назвать красивую, статную, пусть и в годах леди, бабушкой или старушкой.

— Как ты, милая, назвала его, “Пятница”? Смешное имя, — она тепло улыбнулась. — Малыш оголодал… Откуда ты, дитя, и как звать тебя?

Взгляд добрый, но цепкий и требовательный, под таким взором не соврёшь.

— Я с