За любимым на край Вселенной - Алёна Орлова

— А что будет, когда ты разрядишься? — тихо спросила его.

— Чего сделаю? — не понял он и на пару секунд умолк, явно сверяясь со своей картотекой. — Ну и допотопные вы стали, — пренебрежительно фыркнул он. — Зачем мне зарядка, если энергии Тёмной Материи из окружающего пространства валом?! Я никогда не… не раз-ря-жусь! — по слогам повторил он явно не знакомое ему слово. — Я могу отключиться только в двух случаях: если сам захочу этого или потеряю взаимодействие с навигационной системой какой-нибудь планеты-земли.

У меня даже от сердца отлегло, это была хорошая новость, радуясь, решила продолжить наше знакомство.

— Меня зовут Надя, а у тебя есть имя?

— Имя? — растерялся он и, кажется, насупившись замолчал.

Его даже стало жалко, ну нельзя разумному, пусть и не совсем живому существу без имени.

— А хочешь, я буду звать тебя Ирх? — успокаивающе предложила ему.

— Почему Ирх? — всё ещё обиженным голосом, но уже с любопытством спросил он.

— Ну… "И" — искусственный, "Р" — разумный, "Х" — хранитель данных, — пришлось быстро переобуваться, в первоначальном значении "Х" означало хвастунишка.

— Ирх, — он словно перекатывал своё имя, пробуя его на вкус, — искусственный разумный хранитель данных… Мне нравится! Давай знакомиться заново! — азартно предложил он.

— Меня зовут Надя, — весело улыбаясь, подыграла спутнику. — А тебя?

— А меня Ирх!!!

* * *

Мы шли уже больше двух часов, и ноги начали гудеть.

— Ирх, я больше не могу, надо отдохнуть, — взмолилась, останавливаясь у ручья и тут же со вздохом наслаждения ложась на землю.

Никогда не думала, что в лесу может не быть сухих веток, а трава-мурава — шелковистой, да мягкой. Хотелось умыться и напиться, но больше всего просто полежать, даже есть не тянуло.

— Какой отдых?! — истерично причитая, Ирх быстро закружил вокруг меня.

Так и чудилось, как он закатывает глаза к небу и заламывает руки. Не знаю, кто его создал, но он был либо гением, либо богом. Наверное, всё-таки второе.

— Если мы опоздаем на корабль, то неизвестно когда полетим в чертог богини Жели!

— А что такое чертог? — не понимая слова, с интересом уставилась на своего эмоционального проводника.

— А-ха, — ворчливо вздохнуло чудо, — всё время забываю, насколько вы теперь допотопные. Чертог по-вашему — созвездие, — всё-таки соблаговолил ответить, а я пока решила не обращать внимания на его нелицеприятные замечания в свой адрес.

Мне нужна информация, за неё можно и потерпеть несносную ворчливость колобка.

— Чтобы я перестала быть такой, расскажи о войне, о мире, про который я ничего не знаю, о моей земле, — проникновенно попросила его.

— Ну ладно, — благосклонно проворчал ИИ, тут же повышая голос и командуя не терпящим возражения тоном, — двадцать минут и подъём!

— Хорошо, — постаралась спрятать победную улыбку, так как его светящееся око “смотрело” на меня.

Не знаю, чем на самом деле было это круглое оконце, но мне почему-то оно представлялось глазом клубочка.

Спрятав крылышки и просто зависнув в воздухе, Ирх заговорил:

— Вселенная поделена на два мира: Света и Тьмы. Миром Света правят светлые иерархи, боги. А пекельным миром — иерархи Тьмы, кощеи. Им служит серая раса. Разделение идёт на энергетическом уровне, а сила то прибывает, то отступает, это как вдох и выдох вселенной, или прилив и отлив на море-океане. Границы как таковой нет, она размыта, есть пограничные миры, переходящие то во тьму с низкими вибрациями, то возвращающиеся к Свету с высокой частотой колебаний силы. На границе Света и Тьмы постоянно идёт война за каждую землю, даже если её затягивает во тьму, так как кощеи уничтожают эти планеты-земли после себя, лишь бы они не вернулись к свету.

Немного туманно, но принцип я поняла и переспрашивать не стала. Но вот история Солнечной системы меня интересовала.

— Расскажи, что было с моей землёй? — получилось как-то тихо, даже Ирх не стал зубоскалить, а медленно, словно торжественно, опустился рядом со мной, начиная повествование.

— Твой дом пограничный. Там всегда жили воины, защитники земли русской из подразделений Ясных Соколов и Огненных Фениксов. Три обитаемые планеты имела система Ярила-солнца: Земля Дея — Фаэтон по-вашему, был целиком разрушен кощеями; Земля Орея — Марс, там полностью уничтожено всё живое Фаш-разрушителем, а на Мидгард-Землю сбросили меньше бомб, так как слишком лакомый кусок, много полезных ископаемых, вот и пожадничали. Правда, опомнились, когда Мидгард чуть со своей оси не ушёл, двух лун лишившись.

То что он говорил, подтверждала наука, только учёные делали совсем другие выводы.

— Что такое Фаш-разрушитель? — получилось тихо и хрипло, горло словно сдавило, представлялась огромная бомба на борту “Звезды Смерти”, как в “Звёздных войнах”.

Тогда и вспомнилась печаль в глазах богини Карны, это сколько же боли прошло через неё тогда?! Сколько может вынести душа, даже если она и божественная?

— Мы так называем атомные и термоядерные бомбы. Кощеи, после того как полностью высасывают все ресурсы завоёванных земель, сбрасывают туда Фаш-разрушитель, выжигая всё, превращая их в мёртвые безжизненные пустыни, чтобы они никогда больше не ожили и не вернулись в Свет.

А мне на ум пришла Великая Отечественная война. Тогда фашисты, отступая, уничтожали всё, чтобы ничего живого и целого не оставалось после них. Теперь разница между Мирами Света и Тьмы стала понятна.

— Скажи, а почему вы говорите по-русски, мне казалось, что во вселенной у каждой планеты, извини, земли, должен быть свой язык? — постаралась перевести разговор на более нейтральную тему.

— Вставай, нечего рассиживаться, — ворчливо скомандовал мой проводник, взлетая, — могла бы и сама догадаться. Потому что там живут славяне.

И всё равно я не понимала.

— Но почему на Земле, на Мидгард-земле столько разных языков?

— Вот ведь привязалась, — недовольно буркнул он, — потому что последних представителей уничтоженных земель привозили к вам. А ещё потому, что кощеи после победы, первое, что начали делать, изменяли языки, насаждая искусственные, машинные. А теперь некогда балаболить, идём быстрее!

И мы, не останавливаясь, шли четыре часа. Под конец я думала, что упаду замертво и переставляла ноги на чистом упрямстве, когда лапы незнакомых ёлок раздвинулись, и мы вышли на космодром. Там стоял космический