Единою судьбой. Плата за свободу - Елена Александровна Помазуева

Мужчина торопливо откинул ткань с лица мирно спящего малыша. За время пути белизна щечек пропала, но он все равно походил на милое божество. Девушки рядом восхищенно ахнули. Красивые дети всегда привлекают любовь и внимание.

- Госпожа хозяйка, он вырастит и будет верным рабом в доме. Воспитаете и получите трудолюбивого работника, - принялся расхваливать ребенка сборщик дани.

- Госпожа, посмотрите на его личико!

- Он такой милый!

Девушки наперебой нахваливали младенца, очарованные его привлекательностью.

- Сколько? – внимательно осмотрев малыша, задала единственный вопрос хозяйка.

По цене они сошлись быстро. Женщина расплатилась и властно отослала одну из девушек с ребенком. Его передали прислуге, наказав ухаживать. Сборщики дани остались довольны. Они получили гораздо больше, чем рассчитывали и избавились от проблемы.

За шумной сценой наблюдал мужчина, сидящий в одной из ниш, скрываясь за тонким пологом. От него не ускользнуло ни слова, пока шел торг. Он проследил взглядом за девушкой, унесшей ребенка, а потом он переключил внимание на утешительницу, тихо наигрывающую на флейте. Нежная мелодия ласкала слух, позволяя мыслям течь умиротворенно.

Первые годы жизни Стоик помнил плохо. В воспоминаниях остались ласковые руки женщин, баловавших его, вкусные сладости, приготовленные доброй кухаркой и строгий взгляд властной женщины, не позволявшей себя называть матушкой. Госпожа или хозяйка всегда строго спрашивала за малейшую оплошность. Наказание от нее он получал часто, но веселые утешительницы оттирали ему слезы и вручали леденец.

Детство закончилось с визитом статного господина, вошедшего уверенной походкой в кабинет хозяйки заведения. Светлые волосы забраны высоко вверх, взгляд темных глаз осмотрел мальчика холодно и надменно. Первое, что запомнил пятилетний ребенок, оказался перстень с огромным зеленым камнем. Стоик любил играть с украшениями девушек, которые с удовольствием давали ему подаренные поклонниками вещи. Мальчика завораживала игра света в драгоценных камнях, хотя он не понимал их ценности.

Недолгий разговор незнакомца с хозяйкой дома закончился, и Стоика передали мужчине. Молодая женщина, пришедшая с господином и скромно ожидающая у входных дверей, взяла за руку ребенка и повела за собой. Мальчику ничего не объясняли и не позволили напоследок обнять огорченных утешительниц. Девушек поставили перед фактом продажи раба, напомнив им, что и сами они находятся в подчинении госпожи утешительницы.

Новый дом встретил Стоика равнодушно. Его отвели в скромную комнату, показали на кровать и сообщили, что теперь он будет жить здесь. Девушка, приведшая его, вышла и закрыла за собой дверь. Некоторое время мальчик осматривался ничего непонимающим взглядом, а потом попытался выйти. Он был заперт. Для него это означало наказание, но в чем его вина не объяснили. Тогда он стал колотить кулачками по преграде, требуя свободы. Высвобожденная сила снесла дверь с петель. Перепуганный ребенок заплакал сильнее. Когда взметнувшаяся пыль медленно начала оседать, он различил сидящего мужчину и внимательно наблюдающего за ним.

- Теперь я твой владелец, - сообщил незнакомец. – За разбитую дверь будешь наказан.

С того дня к Стоику относились, как к взрослому, спрашивая и требуя наравне с остальными рабами. Слуги старались помочь мальчику, но за любую ошибку его наказывали строго, несмотря на возраст.

Он перестал веселиться и улыбаться. Иногда Стоик вспоминал жизнь среди утешительниц, но вскоре новые впечатления и события вытеснили из его жизни образы добрых девушек. Он убирался в доме, носил дрова, расчищал стойла в конюшне. Иногда случались срывы, и магия неуправляемым потоком разрушала все вокруг.

Спустя два года его вызвал к себе милорд Хваин. К семи годам Стоик подрос, но из-за тяжелого труда сильно похудел. Пропали пухлые щечки, а лицо покрыл загар от постоянного пребывания на воздухе, когда-то белые руки покрылись трудовыми мозолями. Обувь он носил только зимой, а потому его пальцы и пятки были постоянно сбиты. Потрепанная одежда висела на худых плечах, отросшие волосы он остригал садовыми ножницами, чтобы не мешали.

- Ты подрос. Пора тебя отправлять на обучение, - сообщил милорд Хваин. – Если будешь стараться, то вскоре вернешься и получишь награду.

- Господин, какому ремеслу я буду обучаться? – не поднимая головы, спросил Стоик.

- Военному делу.

- Я буду солдатом? – осмелился посмотреть на хозяина мальчик.

- Ты будешь стоиком, - получил странный ответ.

- Вы дали мне имя? – обрадовался ребенок.

- Стоиком ты станешь после обучения.

Мальчишка уныло повесил голову, но поклялся себе, что обязательно постарается и оправдает надежды милорда Хваина и ему дадут красивое имя Стоик.

Дорога до удаленной деревушки, где ему придется обучаться, ребенку показалась увлекательной. Он лишь иногда сопровождал кухарку на рынок за покупками, а сейчас его везли на телеге, запряженной серым осликом. Возница не разговаривал с маленьким рабом, который возможно не вернется в усадьбу, но Стоику и без собеседника было чем заняться. Он во все глаза рассматривал светлый лес, насквозь пронизанный солнечными лучами, изумрудного цвета траву с пестрыми полянками разнотравья. Прислушивался к пению незнакомых птиц, предпочитающих не прилетать в город, а наслаждаться жизнью в лесу. Первое в его жизни осознанное путешествие ему очень понравилось.

- Приехали, - указал вожжами мужчина на показавшуюся деревеньку.

Несколько домиков издалека смотрелись нарядно. Их белые стены контрастировали с красной черепицей, а невысокие деревья, высаженные между строениями, придавали праздничный вид.

Когда они въехали на территорию поселения, к ним навстречу выбежали несколько ребят примерно того же возраста, что и Стоик. Они с любопытством рассматривали вновь прибывшего.

Дайон

Постучав, в комнату, где мы работали в магистратуре, вошел молодой человек, показавшийся мне смутно знакомым.

- Стражник Соним, стражница Вистам, я Дан Ринсо – судейский служащий, - представился он.

- Помню вас. Что-то случилось? – Спросил командир, жестом предлагая посетителю расположиться на стуле.

- Снова растратчик Арым? – грозно нахмурилась я.

- Нет. С ним вопрос решился. Я к вам пришел за помощью, - вздохнул посетитель.

- Слушаем, - произнес Соним.

- Странные дела творятся в предприятии моей сестры, - начал говорить он. – Она портниха. Шьет платья и одновременно продает ткани. Несколько дней назад крыша комнаты, где хранились готовые наряды, провалилась