Вместе - Азура Хелиантус

— Я не успела ими насладиться. Знаешь ли, я была занята тем, чтобы не сойти с ума, а не смакованием времени без твоего присутствия. — Я сжала кулаки.

— Хотя… я бы не сказал. — Он оперся локтями о столешницу за спиной, всё ещё сжимая чашку. — Совсем недавно в компании Кириана ты казалась вполне себе вменяемой.

Сердце ухнуло вниз. Как, чёрт возьми, он узнал? — У тебя какие-то проблемы? — я раздражённо прищурилась.

— Масса проблем, милая. И у большинства из них — твоё имя.

Я проигнорировала очередной удар сердца. — Какая жалость. Мне слишком нравится доставлять тебе проблемы, чтобы я могла остановиться.

Теперь пришла его очередь сузить глаза. — И почему ты это делаешь? Ты когда-нибудь задумывалась, откуда в тебе берётся этот инстинктивный бунт, когда дело касается меня и моих приказов? Почему тебе так нравится бросать мне вызов? — прорычал он. — Может, потому что тебе, в конце концов, нравится видеть, как я теряю контроль? Тебе нравится, когда я принуждаю тебя силой, потому что это единственные моменты, когда между нами есть контакт!

— А может, потому что я тебя ненавижу, ты об этом не думал? — язвительно бросила я.

Вопреки моим ожиданиям — я-то надеялась его ранить — уголки его губ поползли вверх. Он слегка наклонил голову набок, ставя чашку на стол позади себя.

— Скажи это, Арья. Скажи ещё раз. Рискни.

— Я тебя ненавижу!

Он сделал шаг в мою сторону. — Ещё раз.

— Я тебя ненавижу! И ещё больше ненавижу твои глаза, потому что они преследуют меня повсюду! Ненавижу твой запах, потому что именно его я ищу, когда чувствую себя потерянной!

Его взгляд упал на мои губы, затем снова вернулся к глазам. — Ты можешь лучше.

— Ненавижу то, что ты сделал! — закричала я, но голос начал предательски дрожать. — И ещё сильнее ненавижу то, что ты сделал со мной!

Его грудь уже была прижата к моей. Приторный аромат, так похожий на мёд, окутал меня со всех сторон, а его глаза темнели с каждым словом, срывавшимся с моих губ.

— Ты можешь… — Его горячее дыхание коснулось моих губ. — Лучше.

Дыхание участилось, подгоняемое бурей эмоций. — Хочешь знать, почему я на самом деле тебя ненавижу?! — Я сжала кулаки, проклиная тот факт, что голос сорвался на последнем слове. — Потому что ненависть к тебе отвлекает меня от ненависти к самой себе!

Он проследил взглядом за слезой, скользнувшей по моей щеке. Затем снова посмотрел в мои полные слез глаза, прежде чем грубо обхватить ладонью затылок и притянуть к себе — ещё ближе, чем мы были.

Его губы врезались в мои.

Я чувствовала, как его пальцы зарываются в мои волосы, запрокидывая мне голову, чтобы неистовый танец наших ртов стал ещё глубже. Очередная слеза скатилась по щеке, и он смахнул её мимолётным движением большого пальца, пока его язык ласкал мой.

Я плакала не от боли. Совсем нет. Я была потрясена осознанием того, что всё случившееся между нами — годы разлуки, страдания, проблемы, ссоры — ничего не изменило. Его губы всё так же идеально подходили моим.

Его руки переместились с волос на мои бёдра, он сжимал мою плоть так, будто не мог иначе, а затем прижал меня к столешнице за спиной. Поднял меня и усадил на стол, вклиниваясь между моих ног.

Он отстранился на миг, оглядывая моё тело жадным взглядом, и я покраснела, слишком остро ощущая свои новые, мягкие формы. Тело, которое я ненавидела. Я отвела взгляд, пытаясь скрыть свои мысли, но он всё равно заметил: обхватил пальцами мой подбородок и заставил повернуть голову к нему. — Не смей.

— Не сметь «что»?

— Думать, что я могу чувствовать к тебе такое же отвращение, какое чувствуешь ты. — Он прильнул к моему уху, пока его руки сжимали мои бёдра, впиваясь пальцами. — Округлости — это не плохо. Это значит, что во мне стало больше тебя, Арья. Больше того, что я могу обнимать.

Я отпрянула, чтобы посмотреть на него, но мой взгляд соскользнул на его губы, а его — на мои. Он обхватил мои щёки ладонями и поцеловал снова, но на этот раз медленно, тягуче. Словно весь мир снаружи перестал существовать — ведь теперь он мог меня целовать, теперь у нас было всё время мира.

— Я годами мечтал об этом. — Он провел языком по моей нижней губе, а затем снова завладел моим ртом. Снова и снова. — С самого первого раза, как я увидел тебя, я хотел целовать тебя и боготворить ту красоту, которой ты заслуживаешь.

Я вцепилась в его бицепсы — они стали ещё мощнее, чем я помнила, — чувствуя, как от его слов земля уходит из-под ног. Даже не от самих слов, а от того, каким голосом он это говорил: низким, глубоким и отчаянным.

Он не просто целовал меня — он возвращал себе то, что у него отнимали так долго.

— Данталиан… — Его имя сорвалось с моих губ вместе с прерывистым вздохом, когда его рот спустился к моей шее, покусывая и целуя нежную кожу.

— Ты хоть знаешь, каково это — познать твой вкус, стать от него зависимым, а потом узнать, что ты больше никогда не сможешь его ощутить… не умерев при этом? — продолжал он шептать всё тем же отчаянным тоном, пока его губы скользили по каждому сантиметру кожи, до которого он мог дотянуться. — В какой-то момент я даже решил, что готов умереть, лишь бы поцеловать тебя в последний раз. Ещё… хотя бы раз. Но я и подумать не мог, что ты меня опередишь.

Я опередила его, потому что умерла первой. Ещё одна слеза прочертила дорожку на моей щеке, пока я сильнее сжимала его руки.

На этот раз он не стал стирать её пальцем, а осушил поцелуем. — Не плачь. Нет никого, кто заслуживал бы твоих слёз меньше, чем я.

— И всё же я никогда не плакала ни из-за кого, кроме тебя. Только из-за тебя, — прошептала я дрожащим голосом.

Нежная улыбка озарила его лицо. — Я сделаю так, что это изменится.

Затем он отстранился ровно настолько, чтобы рассмотреть меня: мои губы, распухшие от поцелуев, мои повлажневшие глаза и, наконец, волосы, лишённые того яркого оттенка, который сопровождал меня так долго.

Он смотрел на меня с обожанием. — Ты так прекрасна, а я так безумен, Флечасо. Ты преследуешь меня в снах с самого первого дня, с того мига, как я увидел тебя на том стуле, не сводящую глаз с меню. Он заправил мне прядь за