Вместе - Азура Хелиантус

ГЛАВА 16

Арья

— Эразм, тебе не хочется о чём-нибудь поговорить?

Я видела, как дёргается его нога — он тревожно выстукивал ступнёй ритм по полу. Он медленно покачал головой, но продолжил ковыряться в овсянке, гоняя её ложкой по тарелке вместо того, чтобы есть.

Ладно, пусть эта жижа и не выглядела аппетитно, но с фруктами и мёдом, которые нам разрешали добавлять, она была вполне съедобной. К тому же он обычно лопал всё подряд, так что дело явно было не в еде.

Я сжала его колено под столом, скрытая от чужих глаз. — Когда захочешь, и если захочешь, — я здесь.

— Разговоры не помогут мне прогнать эту боль. — Он с резким стуком бросил ложку на стол.

Я вздохнула. Я прекрасно понимала ярость, которую он чувствовал и которую выплёскивал на всех вокруг. Он считал, что так правильно — заставлять других страдать так же сильно, как страдает он сам.

Но это был токсичный, ошибочный механизм. И понять это было чертовски трудно. А может, дело в том, что мы просто не хотели понимать. Проще раздавать ярость и боль, когда это единственные эмоции, составляющие нам компанию каждый божий день. Утешение заставляет нас чувствовать себя не в своей тарелке, будто мы его не заслужили.

Мы виним себя во всём, даже в самых тупых вещах, потому что нам кажется, что мы заслужили это страдание, заслужили ещё больше боли. Наверное, потому что те, кому больно, не выставляют это напоказ. И когда мы страдаем, нам кажется, что мы такие одни. Но это не так.

Я наклонила голову, пытаясь поймать его взгляд. — Я понимаю, но…

Он внезапно вскочил. Стул с грохотом повалился назад, привлекая внимание всей столовой. Я в шоке смотрела, как он разворачивается и исчезает в коридоре под прицелом десятков глаз.

— Какого хрена, — пробормотал Рутенис с набитым ртом. Он был ошарашен не меньше моего. — У этого волчонка явно не всё дома.

Химена пихнула его локтем. — Вообще-то очевидно, что ему плохо. Выставлять это напоказ с твоей стороны совсем не мило!

— С его стороны это тоже было не очень мило! — Он указал вилкой на двери столовой.

Мед дрожащими руками вернул стул на место. — Простите его, он наверняка не хотел так реагировать, просто… я… он… — Его голос сорвался.

Я положила руку ему на ногу, всё так же пряча её под столом: даже когда Денхолма не было рядом, его правила уже стали частью моей повседневности. — Всё хорошо, Мед. Я понимаю. Я вас понимаю. Кто, если не я?

— Я не знаю, что с ним делать, — признался он дрожащим голосом, глядя на меня самыми печальными и опустошёнными глазами, что я видела в жизни.

Он напомнил мне вчерашнего Данталиана, и от этого в груди больно кольнуло.

— Иногда… — Я откашлялась. — Иногда мало что можно сделать, чтобы убедить человека всё исправить. Потому что есть вещи, которые исправить нельзя.

Он вытер покрасневшие глаза. — Но я хочу их исправить. Мне это нужно.

— Одного «хочу» недостаточно, — прошептала я, отводя взгляд. Мои глаза встретились с пронзительным янтарным взором. — Если давать цветам слишком мало воды — они гибнут. Если слишком много — тоже гибнут. Нужно найти баланс.

Закончив с завтраком, я была вынуждена вернуться в комнату, чтобы переодеться. К счастью, сегодня было воскресенье, уроков не было, а Денхолм всё ещё торчал в Денвере. Иначе я бы опоздала и схлопотала ещё одно наказание.

А всё потому, что Рутенис решил повалять дурака и кинул в меня клубничиной — уже нарезанной. Она запачкала мою белую рубашку, которую я постирала только вчера. Удушить его мало.

Я покачала головой и стянула рубашку, бросив её в корзину для грязного белья. Надела чистую и принялась застёгивать пуговицы, но вдруг мой взгляд зацепился за деталь в зеркале, которую я до этого не замечала.

В верхнем углу стекло будто отходило. Оно прилегало к стене не так плотно, как должно. Словно изначально зеркала здесь не было, и его прилепили позже.

Я нахмурилась и прикоснулась пальцем.

— Арья, одолжи мне… — Химена зашла в ванную и замерла у меня за спиной. — Ты чего делаешь?

Она в недоумении наблюдала за тем, как я прижимаю подушечку пальца к стеклу: между моим пальцем и его отражением не было зазора. Сердце ушло в пятки.

— Это двустороннее зеркало, — прошептала я в ужасе.

Химена уставилась на него, вытаращив глаза. — Чего?!

— С той стороны… что бы там ни было, они нас видят.

— Значит, всё это время, с той стороны… — Она прижала ладонь к губам, не в силах закончить фразу.

— Кто-то за нами наблюдает. — Я кивнула.

Она принялась мерить шагами маленькую ванную, уперев руки в бока, её глаза были полны тревоги. — И что нам делать?

Прежде чем ответить, я на всякий случай вывела её в комнату. — А что ты хочешь сделать? Ничего не поделаешь. Мы обсудим это с остальными, обязательно обсудим, но действовать в одиночку нельзя. К тому же мы не можем быть уверены, что та сторона ведёт в соседнюю комнату. Я в этом сильно сомневаюсь.

Она начала нервно кусать ногти. — Думаешь, это дело рук Денхолма?

— Очевидно!

— Тогда мы в полной заднице, — выпалила она. — Хрен знает, что у этого извращенца на уме. Одно ясно: в этом приюте творятся странные вещи, и никто из нас здесь не в безопасности.

Я прикусила щеку изнутри, обдумывая ситуацию.

— Что ты на самом деле думаешь, Арья? — тихо спросила она.

— Я думаю… нет, я уверена, что Денхолм ищет что-то, связанное с паранормальщиной.

В дверь постучали, заставив нас вздрогнуть. Мы переглянулись, прежде чем Химена открыла дверь, впуская Джессамин.

— Привет, простите, что мешаю. Меня прислал Данталиан.

— Чего ему надо? — Я закатила глаза, и она рассмеялась.

— Они устроили что-то вроде вечеринки в саду. Там музыка, напитки, сладости. Он не хотел, чтобы вы это пропустили.

Слабая улыбка тронула мои губы. — О, ну тогда мы сейчас будем!

— Я уже сто лет не пила Кока-Колу, я сейчас умру от счастья! — Химена пришла в неописуемый восторг и промчалась мимо Джессамин в коридор.

Я закрыла дверь комнаты, хотя мысль о шпионском зеркале всё никак не шла из головы. Я посмотрела на Джессамин: — Веди.

Мы пошли за ней в сад, и я не смогла сдержать удивлённого возгласа. Это место преобразилось: повсюду были ребята, они танцевали, веселились, кто-то ел, кто-то пил — будто они наконец-то жили той жизнью, которая должна была у них быть.

Я наклонилась