Вместе - Азура Хелиантус

— Скажи мне, что ты ничего не сделал, — прошептала она, пока слёзы катились по её щекам.

Я снова опустил взгляд. — Всё пошло не так. В тот день я оставил Агапа дома — считал, что ему будет лучше одному, чем со мной там, куда я направлялся. Я уже был уверен, что ведьма мне доверяет, и позволил отцу войти в нашу комнату ночью, чтобы он привёл свой план в исполнение. Он попросил меня подать ему кинжал, и когда я это сделал, он перехватил мои руки своими и вонзил его ей в сердце. Силы ведьмы, по закону, перешли к тому, кто был ближе всех. Вепо вошёл в меня. Я оказался в ловушке: я не мог вернуть эту силу или передать её кому-то другому, не умерев при этом.

— Баал сбежал прежде, чем я успел его остановить. Когда мать ведьмы вбежала в комнату, встревоженная шумом, она застала меня на месте преступления — того, что я совершил не по своей воле. Я был такой же жертвой, как и эта девушка, но когда я попытался объяснить ситуацию, она, конечно же, мне не поверила. Её дочь лежала у моих ног с кинжалом в груди, её сила была во мне — как всё могло выглядеть иначе? — Я горько рассмеялся. — Несмотря на мои отчаянные попытки оправдаться, Старейшая прокляла меня. А потом отпустила, пока слухи обо мне разлетались по всему городу. Вскоре они достигли Ада, где мной впервые все начали гордиться. Все, кроме меня самого.

Она прижала ладонь к губам, с трудом сдерживая новые слёзы.

— Но это не конец. Когда я вернулся домой, я хотел только одного: лечь и уснуть. Но посреди гостиной, на ковре, в окружении плюшевых зверей, которых я покупал Агапу, потому что он их обожал… я нашёл обугленное тельце. Запах горелой плоти был невыносим, он пропитал всё вокруг — должно быть, он лежал там уже несколько часов. Пальцы на его левой руке были отрублены. Сомнений быть не могло: отец оставил мне ещё один жестокий подарок. Он отнял у меня единственное существо, к которому я когда-либо был привязан.

Всхлип вырвался из её груди. — Он не мог… не мог этого сделать! Нельзя быть настолько жестоким. Не со своим же сыном.

— Меня вывернуло наизнанку всем, что было внутри. — Я смотрел на покрывало остекленевшим взглядом; тот неистребимый запах до сих пор стоял в носу.

— Я помчался в Ад, нашёл его в кабинете, и никто не смог сдержать мою ярость: я крушил всё подряд. А потом избивал его — так долго, что сломал себе костяшки, и им потребовалось больше суток, чтобы полностью зажить. Он сказал, что сделал это ради двух уроков, необходимых в жизни демона: первый — никогда не доверять чьему-либо слову.

— А второй? — спросила она, дрожа всем телом.

— Что любить — значит иметь слабые места, по которым можно ударить. Что тому, кто одинок, нечего бояться, потому что ему нечего терять.

Наши глаза встретились. Её губы дрожали, глаза блестели от слёз. Она была так прекрасна, несмотря на страдание, написанное на её лице.

Я осушил её слёзы одну за другой большим пальцем, а затем прикоснулся им к своим губам. — С того дня я получил титул «принца-воителя». К которому кто-то, в шутку или нет, до сих пор добавляет эпитет «жестокий».

— А твоя мать? Как она отреагировала?

Я фыркнул. — Моя мать вечно заперта на Олимпе. Думаешь, ей когда-нибудь приходило в голову, что её сыну нужна мама, а не просто родительница? Долгое время я пытался связаться с ней, умолял помочь, но у меня ничего не выходило — даже когда я нуждался в ней больше всего. Я всю жизнь один, хотя у меня было оба родителя.

— Почему ты не сказал правду? Почему позволил им и дальше так о тебе говорить?

— Когда все верят, что ты монстр, проще позволить им так думать, чем переубеждать. Есть поговорка: сделай девяносто девять добрых дел и одно плохое — и люди запомнят тебя именно по последнему. Какой смысл быть хорошим, если при первой же ошибке ты становишься хуже тех, кто всегда был злом?

Она пристально посмотрела на меня. — Ты должен делать это не для других — да к чёрту их и то, что они думают! Ты должен делать это, чтобы спасти самого себя.

— О, Арья… — Горькая улыбка искривила мои губы. — Проблема в том, что во мне больше нечего было спасать.

Слеза скатилась по её щеке. — Это неправда…

— Всё, что я делаю сейчас, я делаю для тебя. Потому что хочу спасти тебя.

— Но почему? — Ещё одна слеза скользнула вниз.

Я коснулся её щеки тыльной стороной ладони. — Потому что миру нужно больше таких людей, как ты, а не как я.

Внезапно она рванулась вперёд и обняла меня, прижимая к себе с той же силой, с какой я ответил на это объятие. Всё будто встало на свои места — по крайней мере, мне так почудилось. Впервые я почувствовал, что нахожусь именно там, где должен быть.

— Я не хочу тебя «чинить», Данталиан. Потому что в тебе нет ничего сломанного, — прошептала она мне на ухо, её голос дрожал от плача. — Ты не сломан, ты не «неправильный», в тебе нет заводского брака. Это просто то, во что люди заставили тебя поверить. Но мы — это не то, что о нас говорят.

Я отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и ощутил такой мощный прилив эмоций, что мне показалось, будто сердце замерло на мгновение.

Все те столетия боли, через которые я прошёл, только что обрели смысл.

Они привели меня к ней.

ГЛАВА 18

Арья

Уроки тянулись бесконечно и были смертельно скучными, по крайней мере для меня. Ситуацию не спасало то, что перед нами была лишь мультимедийная доска, по которой профессор вещал часами: в какой-то момент глаза начинали слипаться сами собой.

Сон подкрадывался незаметно, и я то и дело проваливалась в дрёму, за что получала выговоры и замечания. Но как я могла объяснить им, что и так всё знаю? Что слышала эту информацию как минимум миллиард раз за свою жизнь?

Знания демонов и богов безграничны. Нам не нужно учиться.

К счастью, присутствие Кириана, сидевшего за соседней партой, помогало скоротать время. Мне нравилась его компания, хотя приходилось терпеть сверлящий взгляд Данталиана, который тот не сводил с моей спины всё занятие. Нивек и Мелвилл тоже почему-то не выносили