Вместе - Азура Хелиантус

Я нежно улыбнулась ей в ответ. — Спасибо, — прошептала я, поражённая. — Как тебя зовут?

Она сморщила носик, а затем указала на своё платьице — розовое с белой отделкой, и только тогда я заметила на нём золотистую брошь с гравировкой.

Амайя.

Я приоткрыла рот, изумлённая ещё больше. Это была та самая девочка, о которой рассказывала Джессамин. — Привет, Амайя. Рада познакомиться, я — Арья. Сколько тебе лет?

Она раскрыла маленькую пухлую ладошку, поджав только большой палец, показывая количество на пальцах.

Четыре.

Я уже собиралась расспросить её подробнее, сгорая от любопытства, но к нам подошёл другой ребёнок. На вид они были ровесниками, но в его поведении сквозило нечто такое, что делало его старше. Он остановился в паре метров, скрестив руки на груди, и принялся изучать меня взглядом. У него были мокрые чёрные волосы, такие же тёмные глаза и алебастровая кожа. Но черты его лица были совсем иными: ни намёка на пухлость щёк, лишь точёные скулы и тонкие губы.

Да и характер, похоже, был другим — он явно не был склонен к диалогу.

— Амайя! — громко окликнул он её. — Идём!

Она несколько раз перевела взгляд с него на меня, будто колеблясь. Я была почти уверена, что это Дамиан — второй ребёнок, рождённый в приюте.

— Амайя. — Дамиан смягчил тон и протянул ей руку. — Иди ко мне.

Она, убеждённая, подбежала к нему и обхватила его за талию своими пухлыми ручонками, прежде чем он взял её за ладонь. Я с грустной улыбкой смотрела им вслед, пока они возвращались в здание, но странная тяжесть в животе не проходила.

Эти дети были обречены провести здесь ещё много ужасных лет. Не знаю как, но мы должны были что-то предпринять. Мы должны спасти их всех.

ГЛАВА 19

Арья

Я чувствовала, как кровь закипает в жилах.

Я вцепилась пальцами в края стула, сжимая их до боли в попытке обуздать эмоции.

Рутенис с любопытством взглянул на меня: — Ты чего?

— Ничего, — огрызнулась я в ответ.

Эразм всего несколько минут назад переступил порог столовой вместе с Данталианом — они смеялись и шутили как ни в чём не бывало. Судя по всему, режим «огрызаний» и полного отсутствия диалога мой брат приберёг только для нас, но не для него.

Перед тем как войти в столовую, я видела их в укромном углу коридора. Проходя мимо, я уловила обрывки их разговора и поняла одну вещь: они не просто болтали, они изливали друг другу душу.

Не знаю, почему это меня так бесило. Возможно, дело в том, что по какой-то неведомой причине мой разум всё ещё отказывался принимать чувства к Данталиану. И видеть, как тот, кого я считаю братом, открывается ему — человеку, который нас предал, — а не мне, было больнее, чем я готова была признать. Мне хотелось плакать.

Это напоминало мне о том, как сильно всё изменилось, и я ничего не могла сделать, чтобы вернуть всё на круги своя.

Как бы трудно ни было это признать, в этой ситуации была и другая сторона. Они провели без меня четыре года.

Эразм остался совсем один, лишившись любви всей своей жизни и сестры, без семьи, которая могла бы о нём позаботиться. И Данталиан занял моё место, став братом, которого у него никогда не было, удерживая его в настоящем, не давая утонуть в прошлом. Без него Эразм, возможно, сейчас бы здесь не стоял.

Я резко встала, бросив друзей под их удивлёнными взглядами, и направилась к выходу из столовой, мечтая убраться оттуда как можно скорее.

Однако Данталиан преградил мне путь. Стоило мне поравняться с ним, как он вцепился мне в руку. — Что происходит?

— Пошёл к чёрту, — прорычала я, вырываясь из его хватки.

Насмешливая улыбка тронула его губы. — Как мило для богини. Вы на Олимпе только об этом и молитесь?

— Тебе стоит молиться, чтобы я прямо сейчас не размазала тебе лицо!

В его глазах на мгновение вспыхнула боль — так же быстро, как и исчезла, уступив место решимости. — Сожалею, но я молился лишь раз в жизни. Он наклонился к моему уху. — Когда просил Его сделать тебя моей.

Я оттолкнула его рукой, а затем быстрым шагом вышла из столовой. Голова буквально раскалывалась, чувства бушевали, и в тот момент я готова была наброситься на любого, кто попадётся под руку. Я нашла пустой класс, чтобы спрятаться. Открыла окно, впуская прохладный воздух, и задышала полной грудью.

Тишина длилась недолго. Кто-то подошёл сзади и замер рядом, опершись на подоконник. Чёрные волосы и глаза цвета синего кобальта — узнать его было несложно.

— Я хотела побыть одна.

Рутенис улыбнулся. — Ложь. Никто не хочет оставаться один в таком состоянии.

Я запустила руки в волосы. — Рут, мне кажется, я сейчас взорвусь.

— Так взрывайся. Он пожал плечами. — Я здесь, чтобы выслушать. Как только я выйду за эту дверь, я сделаю вид, что никогда ничего этого не видел и не слышал.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ты отличный друг, Рутенис.

— Нет, Арья, я просто друг. И точка. Он улыбнулся мне.

— Боже, так трудно говорить о том, что творится в голове. Будто мозги обмотаны спутанными нитками, которые я не могу распутать. Я откашлялась — голос охрип от подступивших чувств.

— Я не знаю, что с тобой произошло, и, возможно, даже не хочу знать, но я уверен — это было что-то ужасное, раз ты так сильно изменилась. И я знаю, что Данталиан не может быть единственной причиной всей той ярости, что ты носишь в себе. Он — единственный громоотвод, который ты позволяешь себе использовать на виду у всех, но этого мало. Он посмотрел на меня. — Когда ты закрываешься в себе, когда ты одна — на ком ты срываешься?

— На самой себе, — прошептала я в ответ.

Прошло время, прежде чем он снова заговорил, и я подумала, что на этом разговор окончен. Но нет.

— Спустя два дня после твоей смерти Данталиан спустился в Ад. Я думал, он пришёл со мной попрощаться, но он был там не только ради этого, — признался он.

Сердце ухнуло вниз. — И зачем он пришёл?

— Он хотел поговорить с Великим герцогом, который передаёт послания между демонами и богами — он единственный, кому Бог дал на это разрешение.

— Зачем? Что ему было нужно от богов?

— Он хотел предложить сделку Аиду. Он искоса взглянул на меня. — Свою смерть и