Мрачная новобрачная - Полли Нария

‒ Ох, ‒ девушка зажала ладошкой округлившийся ротик, а мой взгляд, как на зло, зацепился за него.

Бездна! Я не о том думаю!

‒ Это же было в детстве? ‒ догадалась Офелия. Голос ее немного дрожал.

‒ А ты догадливая, ‒ я улыбнулся, но улыбка получилась слишком уж вымученной. ‒ Да. Именно после этого мы и покинули Макинберд.

Я как будто ходил по лезвию кинжала. Шаг влево, шаг вправо ‒ пропасть. Мне важно было донести суть, но не вдаваться в подробности.

‒ Но Роуз погибла, а ты...

‒ Тварь не выпила меня до конца. Не успела, ‒ от полуправды судорогой сводило скулы. ‒ И тут бы радоваться, да?

Риторический вопрос. Некромантка промолчала, позволяя мне выговориться.

‒ Первый день меня бил сильнейший озноб. Я горел. И молил о том, чтобы бездна забрала меня. В бреду я вставал со своей кровати и брел обратно в лес...

‒ К той избе? ‒ глаза Офелии распахнулись шире.

Я кивнул.

‒ Родители возвращали меня обратно. Им даже пришлось привязать меня к постели, чтобы я не мог встать. А лекарь бился над моей болезнью, не зная, что со мной происходит, ‒ болезненные воспоминания об агонии сжали горло тисками. Но было в этом что-то умиротворяющее. Словами так и не объяснишь. ‒ Меня все трогали, проверяли то лоб, то пульс, то еще что-то... Пока в какой-то момент бабушка Флавия не привела в наш дом знакомого мага.

Непроизвольно сжал кулаки, и девушка тут же перевела взгляд на мои руки.

‒ Ты носишь перчатки не потому, что брюзга? ‒ невинность вопроса могла бы меня позабавить, если бы я чуть не подавился слюной из-за неожиданных выводов некромантки.

‒ Что? Нет! ‒ произнес, откашлявшись и отпив фруктового напитка из бокала Офелии, который она услужливо мне протянула. ‒ Ты что, действительно так все это время думала?

‒ Ну... ‒ внятного ответа мне получить не удалось.

‒ Нет, Офелия, ‒ мягко сказал я, опуская бокал на стол. ‒ Перчатки... Скрывают больше, чем кажется. Они защищают меня и других от... От последствий той ночи.

Она взглянула на меня, полная сочувствия и неподдельного интереса, и я понял, что пришло время открыть ей всю правду. Почти всю.

‒ Когда маг пришел, он сразу понял, что произошло. Он увидел знаки проклятья, что оставила тварь. И он сделал все возможное, чтобы ослабить его... Но снять проклятье у него полностью не вышло. С тех пор я ношу эти перчатки, чтобы... В общем, чтобы окончательно не выгореть. Потому что любое прикосновение влечет за собой потерю дара.

Между нами повисла тишина. Гнетущая. Тяжелая. Правда в большинстве случаев всегда имеет непосильный вес. Теперь же я делил этот груз с Офелией. И дышать, что удивительно, стало куда легче.

‒ Ну и еще потому, что под этими перчатками скрывается самая настоящая коллекция мозолей от меча. Ну и пара шрамов от детских попыток стать фокусником, ‒ я подмигнул девушке, стараясь разрядить обстановку.

Офелия печально вздохнула, но все же улыбнулась в ответ, и я понял, что мой юмор, хоть и странный, достиг цели.

Глава 47

Офелия

Это было больно слышать. Разум сразу стал рисовать мне картинки ужасного прошлого Альберта, лежавшего в кровати и неспособного сдвинуться с места. Маленького мальчика, прошедшего через такой кошмар и оставшийся в живых, но без возможности прикасаться к другим.

‒ И что же, ‒ прочистив пересохшее горло, спросила я. ‒ Нет никакой возможности снять проклятье?

Барон мотнул головой. Смиренно. В глазах мужчины не было грусти, однако в них как будто поселилась глубокая темная пустота. Именно ее я принимала за безразличие и холодность. Теперь же я поняла, что это взгляд человека, уверенного в том, что в его жизни ничего никогда не изменится.

‒ Я изучил всю возможную литературу. Отец привозил мне старинные талмуды из разных уголков всевозможных стран. Однако о Пожирателях мало что известно, ‒ после заминки сказал Альберт, неотрывно глядя на меня. ‒ Только то, что это вымирающий вид. И что никто не выживал после встречи с этим существом.

Между нами вновь повисла гнетущая тишина. Давящая. Царапающая крохотными ноготками душу. Мне до боли в руках захотелось пройтись подушечками пальцев по хмурому лбу мужчины. Разгладить появившиеся глубокие бороздки своей заботой и пониманием. И как же ощутимо резало осознание, что именно этого я себе позволить не могла.

Не потому, что мы были временными супругами. Чужими друг другу. Нет. Все это можно было легко опустить. Переступить через условности и поддаться притяжению. Но идти против проклятья я, увы, не могла.

‒ Но не это сейчас важно, ‒ наигранно беспечно отмахнулся Альберт, обретая равнодушный вид. ‒ Люди в опасности. Роуз была первой жертвой. Скоро будут и другие, учитывая, что тварь способна маскироваться под людей.

Волосы на голове встали дыбом от одной лишь мысли, что Пожиратель прячется среди обычных, ничего не подозревающих горожан. Воздух наполнился тревогой от липкого страха, сжавшего меня за плечи. А еще ледяной волной накрыло осознание. Горло перехватил спазм, и последующие слова дались мне с трудом:

‒ Это ведь кто-то из своих.

Барон хмыкнул. Но не удивился.

‒ Первым делом я проверил, кто переехал в Макинберд несколько месяцев назад. И как ты верно подметила, не обнаружил ничего подозрительного. Точнее, ‒ Альбер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. ‒ Никто не переезжал.

Я поёжилась, словно спину лизнул промозглый ветер.

‒ Тогда возникает другой вопрос: что изменилось?

Барон вздохнул и пожал плечами. Ни у него, ни у меня ответа не было.

‒ Нам предстоит это выяснить, Фея.

Ласковое прозвище заставило меня затрепетать. Наши взгляды встретились, и невесомое тепло разлилось в груди. И хоть мы говорили о жутких, кошмарных вещах, сидеть вот так рядом наедине оказалось... приятно.

‒ Есть еще кое-что, ‒ я прервала нашу зрительную связь, чувствуя, как тепло стало опускаться в живот.

‒ Что же? ‒ голос барона отчего стал ниже.

‒ Всегда ли тварям нужен контакт с человеком, чтобы питаться? Ты читал об этом? ‒ задала волнующий меня вопрос, отчего Альберт задумчиво выгнул бровь.

‒ У тебя есть предположения, Офелия?

Я кивнула, хотя меня гложили сомнения.

‒ Боль в голове ‒ это симптом воздействия, ‒ заявила