Мрачная новобрачная - Полли Нария

Девушка, увидев скрюченного от боли Роберта, замерла на проходе, но потом быстро взяла себя в руки и подбежала к нам.

‒ Чем… Чем мы можем помочь?

Кузина Альберта смотрела прямо на меня, и впервые за все время нашего общения я не слышала в ее голосе ехидства. Лишь искреннее желание оказать поддержку.

‒ В моей комнате есть духи. Они должны помочь. Принеси их, пожалуйста…

Быстро объяснив, где именно находится баночка с эссенцией, я вернулась к Роберту и стала отирать носовым платком, который услужливо протянул мне Морган, лоб ютильца. Пот катился градом, тело мужчину трес озноб. А лицо… Лицо побелело и стало почти пепельным.

С тревогой я посмотрела на рядом стоящего Альберта. Барон не сводил взгляда с Роберта и о чем-то судорожно думал. Затем резко сорвал с руки перчатку.

‒ Альберт, стой! ‒ Морган попытался остановить друга от неразумного действия, но было уже поздно.

Барон положил ладонь на влажный лоб моего приемного отца, отчего тот сразу же немного стих. Роб перестал сжимать губы и просто тихо постанывал. Боль не прошла, но катастрофа миновала.

Муж выждал еще несколько секунд, а потом убрал руку. Сделав пару неуверенных шагов в сторону, Альберт опустился в кресло и закрыл глаза. Сердце мое наполнилось неимоверной благодарностью.

‒ Тебе же нельзя… ‒ рвано выдохнула я, понимая, что барон пожертвовал частью своего дара ради человека, который был мне дороже всех на земле.

На что Альберт лишь отмахнулся, словно не сделал ничего сверхъестественного.

В комнате повисла напряженная тишина, рушимая лишь прерывистым дыханием Роберта. Морган молчал. Я так же не знала, что еще сказать.

Наконец Харпер вернулась, неся в руках пузырек с духами.

‒ Сюда, ‒ указала я на виски Роберта, и девушка послушно капнула на необходимые места по пару капель. Роб глубоко вдохнул, и его тело мгновенно расслабилось, проваливаясь в глубокий сон.

‒ Спасибо, ‒ прошептала я, принимая пузырек из рук кузины Альберта.

‒ Ему станет лучше? ‒ взволнованно спросила девушка.

Я сокрушенно мотнула головой.

‒ Это лишь временная мера.

‒ Тогда надо отвезти его к лекарю в лазарет, ‒ заявил муж безапелляционно и попытался встать из кресла. Морган тут же подскочил к нему и с силой опустил его обратно.

‒ Сиди! Я сам отвезу.

Барон попытался что-то возразить, однако взгляд Моргана был весьма красноречив. Даже я прониклась. Надо сказать, что рыжий был прав: выглядел Альберт скверно. Конечно, не так, как Роб, но все же рисковать его состоянием не хотелось.

Харпер суетливо, но весьма расторопно созвала слуг, и те помогли унести Роберта в экипаж.

‒ Офелия, ты же со мной? ‒ Морган стоял в дверях.

‒ Да, секундочку…

Мужчина все понял без слов и оставил нас с бароном наедине.

‒ Я должна…

‒ Ничего ты не должна, ‒ не дал договорить мне баран. Да-да, я не ошиблась.

‒ Нет уж, я скажу, ‒ настояла я на своем. ‒ Спасибо тебе большое, Берт! Ты сделал для меня то, что никто другой бы не смог. И теперь я твоя должница, слышишь?

Альберт распахнул глаза. И хоть он выглядел уставшим, однако взгляд его прожигал меня насквозь. Он злился, что я спорила с ним. А я злилась, что толком и не могла его отблагодарить.

Взгляд мой зацепился за руку в перчатке. Да, я не могла касаться кожи мужчины. Я не могла запечатлеть легкий поцелуй на его щеке. Однако я могла и не дотрагиваться до него в привычном смысле слова.

Не позволяя себе оценить степень разумности поступка, я шагнула к Альберту и, взяв его облаченную в перчатку ладонь, наклонилась.

‒ Офелия, что ты делаешь?

Я не ответила. Не разрывая зрительного контакта, я медленно прижалась губами к холодной грубой коже, позволяя Альберту прочитать все мои мысли во взгляде. Всю ту благодарность, что я не могла выразить словами.

Глаза барона моментально потемнели, словно два бездонных омута, в которые можно было провалиться с головой. Зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, делая его взгляд еще более пронзительным и магнетическим. Казалось, что в его глазах застыла сама первобытная сила, готовая вырваться на свободу.

Что-то внутри меня трепыхнулось. Незнакомое робкое чувство.

‒ Офелия…

Морган позвал меня из коридора, и я резко отстранилась.

‒ Спасибо, ‒ прошептала я и, развернувшись на пятках, спешно направилась к выходу.

‒ Всегда пожалуйста, ‒ долетело до меня, прежде чем я успела уйти. Тело тут же объяла приятная теплая дрожь.

Бездна! Кажется, я пропала.

Глава 50

Офелия

‒ Он рассказал тебе про проклятье?

Это было первое, что спросил Морган, когда мы кое-как разместили Роберта на одном из сидений. Пришлось согнуть ему ноги и прислонить их к спинке экипажа, чтобы ютилец мог ехать лежа. Я сидела рядом с ним, придерживая обмякшее в дреме тело, надеясь, что сила Альберта помогла приемному отцу отсрочить новый приступ. По какой-то причине я была уверена, что второй не заставит себя долго ждать.

‒ Да, ‒ произнесла тихо, легонько поглаживая горячую ладонь Роберта. Его больше не била дрожь. И это было хорошим знаком.

Морган выдохнул и мотнул головой:

‒ Я уже думал, что он никогда не сознается. Он так долго держал это внутри себя…

‒ О таком первому встречному не расскажешь.

‒ И то верно, ‒ Морган вновь вздохнул. ‒ Но ты теперь часть его семьи.

Сердце сжалось в комок.

‒ Временная часть, ‒ я посмотрела на мужчину, ожидая, что он начнет меня успокаивать. Возможно, попытается утешить. Однако рыжик улыбался. Открыто и легко.

‒ Что?

‒ Да так, ‒ тут же отмахнулся Морган. ‒ Временные рамки ‒ понятие растяжимое, знаешь ли.

Не выдержав, я фыркнула и отвернула голову к окну, наблюдая за проносящимися за стеклом пейзажами. Думать о том, что Альберт захочет, чтобы я осталась в его жизни по истечению шести месяцев, мне казалось глупостью. Да он и сам признался, что я не в его вкусе. Конечно, кому нужна мрачная жена?

До самого лазарета мы больше не разговаривали. А когда приехали, помощники лекаря, которыми он успел обзавестись всего за сутки, перенесли Роберта в просторное помещение и уложили на свободную койку, отделенную от остальных белой ширмой. Надо отметить, что больных в лазарете было предостаточно. И выглядели они не лучшим образом: кто-то тревожно спал, кто-то тихо стонал от боли, кто-то плакал…

Я поспешила спрятаться за ширмой, трусливо