Мрачная новобрачная - Полли Нария

признавшись самой себе в том, что смотреть на зараженных было слишком больно. Еще чуть-чуть и я просто не сдержу рыданий. Однако я прекрасно понимала, что мои слезы не принесут облечение ни мне, ни больным.

Гулко вздохнув, я отметила, что воздух на бывшем складе хоть и был спертым, однако теперь в нем витали запахи трав и чего-то еще, неуловимо приятного и успокаивающего.

‒ Лисандер сейчас подойдет, ‒ Морган помог мне устроиться на стуле рядом с кроватью и по-дружески потрепал меня по плечу. ‒ Я его уже позвал.

‒ Спасибо, ‒ улыбнувшись другу, я наклонилась к Роберту и поправила сбившуюся простыню. Он спал, но сон его был беспокойным. Вздрагивающие веки, хмурый лоб и бегающие под кожей на скулах желваки выдавали внутреннюю борьбу.

Вскоре ширма отъехала в сторону, являя нашему взору господина Колинса.

‒ Офелия, мне так жаль, ‒ лекарь посмотрел на меня с сочувствием. ‒ Я так надеялся, что хворь не затронет никого из наших близких… Но за последние сутки ко мне привезли с десяток горожан.

‒ И у всех один и тот же симптом? ‒ спросил Морган.

‒ Да, головная боль, ‒ Лисандер развел руками и подошел вплотную к койке Роберта.

Лекарь провел тщательный осмотр и задал несколько вопросов. Я отвечала, как могла, хотя не все понимала из того, о чем меня спрашивали. Когда обследование было закончено, мужчина обернулся ко мне.

‒ Увы, девочка моя…

Оканчивать фразу ему не было нужды. Я и так знала, что споры Пожирателя зацепили моего ютильца. И мне надо было об этом срочно поговорить с Лисандером.

‒ Вы осмотрели Роуз Платнер?

Замявшись на пару секунд, лекарь кинул беглый взгляд на Моргана. Осознав, что счетовод в курсе дела, мужчина все же кивнул.

‒ Да, должен признать, что ничего подобного я раньше не видел. Тело целое и невредимое, а вот сердцевина… Пуста.

‒ Бездна! ‒ ругнулся Морган. ‒ Опасения Альберта подтвердились.

‒ Целиком и полностью, ‒ не стал обнадеживать нас лекарь. Бледный, уставший, но сам походил сейчас на восставшую из песков мумию. ‒ И я очень надеюсь, что эта тварь наелась и покинула наш город. Потому что если это не так…

‒ Не так, ‒ оборвала я Лисандера. ‒ То, что происходит с людьми, на прямую связано с Пожирателем. И раз им становится хуже, значит лишь одно ‒ существо среди нас. И оно никуда не ушло.

По лицу мужчины пробежала рябь страха. Я видела это в его глазах. И всецело разделяла его чувства. Поэтому выложила ему все, чем успел поделиться со мной Альберт. По невидимые споры и про то, что тварь способна питаться через них.

‒ Лисандер, вы должны найти взаимосвязь между телом Роуз и остальными больными. Это очень важно, ‒ попросил Морган, когда я закончила говорить. Слова его были пропитаны мольбой.

Господин Колинс как-то весь сжался. И это понятно, ведь на плечи лекаря ложился тяжкий груз. И я хотела помочь ему разделить это бремя.

‒ Я же со своей стороны сделаю все возможное.

‒ Значит, ‒ заключил Лисандер слегка дрожащим голосом. ‒ Будем действовать как команда?

‒ Именно! ‒ уголек надежды внутри меня начал разгораться.

Мы оставили мужчину в тягостных размышлениях, но пока что покидать лазарет я намерена не была.

‒ Куда ты? ‒ Морган еле за мной поспевал. ‒ Уже возвращаемся?

‒ Я еще не попрощалась с Робом, ‒ качнула головой и решительно добавила: ‒ Но прежде, мне необходимо кое с кем переговорить.

Глава 51

Офелия

‒ Побудь здесь, ‒ попросила Моргана, прежде чем зайти в холодную комнату, где хранилось тело Роуз. Спорить мужчина не стал. Лишь потряс в согласии головой. Ему точно не было нужды смотреть на умершую девушку. Я же шла не за этим.

Легкий холодный призрачный шлейф тянул меня туда. Роуз, хотела она того или нет, звала меня к себе. И я была обязана откликнуться. Тем более, что душа могла нам помочь.

Дрожь пробежала по телу, стоило мне переступить порог, и я обхватила свои плечи руками, пытаясь тем самым удержать тепло. Небольшая квадратная комната была освещена маленьким пульсаром-светлячком. Вдоль стен разместились гладкие отполированные столы. Но все они пустовали, кроме одного.

‒ Ты пришла? ‒ как-то отстраненно спросила Роуз, сидевшая возле своего тела, свесив ноги с края стола и попеременно ими болтая. Туда-сюда.

‒ Ты думала, что не приду? ‒ задала встречный вопрос, подходя ближе и с глубокой печалью окидывая взглядом лицо умершей. Тогда в избе она больше походила на красавицу, забывшуюся глубоким сном. Здесь же сомнений в ее состоянии не возникало. Мертвая. Пустая. Выпитая до дна бездушной тварью.

Роуз неопределенно пожала плечами, избегая зрительного контакта. И я все поняла...

После смерти духи зачастую отрицают свое состояние. Потом сильно гневаются и злятся на то, что это случилось с ними. Кто-то даже пытается торговаться, обещая за возвращение к жизни любые сокровища мира. И вот после всего этого неизбежно приходят они... Апатия. Эмоциональное равнодушие. Безразличность.

‒ Роуз... ‒ позвала ее аккуратно.

‒ М?

Девушка подняла на меня пустые глаза. Грусть Роуз была не такой, как у живых. Она не выражалась в слезах или рыданиях. Это была скорее тихая, всепоглощающая печаль, которая пронизывала весь ее эфемерный облик.

‒ Как ты?

Такой простой вопрос заставил девушку встрепенуться. Рябь прошлась по призрачному телу, а в глазах мелькнул едва заметный блеск.

‒ Я... ‒ она открыла рот. Закрыла его. Стиснула губы. Расслабилась. И наконец, выдавила: ‒ Мне страшно.

Как же мне хотелось обнять ее. Прижать к себе и погладить по красивым мягким волосам, пообещав, что все будет хорошо. Но не могла. Ни дотронуться. Ни дать подобного обещания. Ведь уже случилось самое страшное. И все что было в моих силах ‒ лишь поддержать ее. Позволить выговориться.

‒ Роуз, милая, это нормально. То, что ты чувствуешь ‒ закономерно и логично...

‒ Правда?

‒ Поверь моему опыту, ‒ я едва заметно улыбнулась. ‒ Многим страшно. И если ты хочешь... Мы можем поговорить об этом.

‒ А если я не хочу говорить о... ‒ Роуз замялась, вновь пряча взгляд. ‒ О смерти?

‒ Значит, можем обсудить что-то другое. Что скажешь?

И платину отчужденности прорвало. Роуз, казавшаяся такой безразличной мгновение назад, вдруг обнажила свою уязвимость. Смерть, которая должна была ее освободить, наоборот, безмерно пугала и тяготила. Она не могла