Неопровержимая улика - Лейни Лоусон

Ее разочарованный стон заставляет меня усмехнуться. Я не теряю времени и подтягиваю ее к краю кровати, так что ее голова почти свисает. Я усмехаюсь, когда она взвизгивает от неожиданности. Я, блин, обожаю, когда могу перемещать ее тело туда, куда хочу.

Она лежит на спине и смотрит на меня. Я смотрю вниз с высоты своего роста. Её большие озорные голубые глаза пронзают меня насквозь. Я кладу руки по обе стороны от нее и наклоняюсь над ее телом.

— Сними футболку и шорты, — требую я.

Не теряя ни секунды, она отбрасывает футболку в другой конец комнаты. Затем выскальзывает из нежно-розовых шелковых пижамных штанов. Я не ожидал, что медленное сгибание ее коленей и легкое скольжение рук по ногам окажется таким эротичным. Честно говоря, она могла бы сидеть на пляже в парке с капюшоном, и я все равно находил бы это сексуальным, просто потому что это она.

Она вновь ложится на спину, туда, куда я ее положил, и снова смотрит на меня снизу вверх.

— Прикоснись ко мне, — умоляет она.

Я люблю, когда она говорит мне, чего хочет.

Моя левая рука скользит по ее телу, исследуя каждый изгиб. Я мог бы часами играть с каждой ее частичкой, но все, о чем я могу думать — это почувствовать, как она кончает на моей руке, и видеть ее лицо, когда это происходит. Свободной рукой я стягиваю свои боксеры, пока другая дразнит ее вход.

Она запрокидывает голову и стонет, когда я погружаю два пальца глубоко в нее. Звук заставляет мой член дернуться, и я беру его в руку, делая три медленных размеренных движения.

— Смотри на меня, — требую я.

Она открывает глаза и встречает мой взгляд. С моего ракурса над ней она перевернутой вверх ногами. И каждый раз, когда мои пальцы двигаются внутри нее, она отталкивается ступнями от матраса, заставляя голову свешиваться дальше с края кровати.

Это идеально, живописная картина. Она смотрит на меня так, что я чуть не кончаю на нее прямо здесь и сейчас. Раньше у меня никогда не было проблем с выдержкой, но видеть и ощущать ее так зажигает короткий фитиль внутри меня. И я ничего не могу с этим поделать.

Я прижимаю основание ладони к ее клитору и одновременно сгибаю пальцы внутри нее. Она приподнимает бедра и вздыхает, но не разрывает зрительный контакт. Такая хорошая девочка. Я не могу читать ее мысли, когда она смотрит на меня. Но ее тело говорит мне достаточно правды. И судя по тому, как моя кровь бурлит быстрее и сильнее только при виде ее, я так же беспомощен, как и она.

— А теперь открой рот. Высунь язык, пока он не коснется подбородка.

Она делает именно так, как ей сказано. Я прикусываю нижнюю губу, видя ее рот таким открытым и готовым для меня.

Собрав всю возможную сдержанность, я сжимаю себя у основания и провожу головкой члена по кончику ее языка. Верхний ряд ее зубов касается нижней стороны, и, святое дерьмо, я кончу так чертовски быстро. Это слишком хорошо.

Чем быстрее мои пальцы трахают ее, тем глубже я проталкиваюсь в ее рот, пока не начинаю думать, что достиг предела. Я резко вдыхаю, когда она давится.

— Святое дерьмо, Блайт, — я остаюсь глубоко в ее горле, делая несколько дрожащих вдохов. Мгновение спустя я пытаюсь отстраниться, чтобы дать ей подышать, но ее руки ложатся по обе стороны моих бедер, останавливая меня.

Если бы мой член не был засунут ей в глотку, я мог бы спросить, хочет ли она, чтобы я продолжал. С другой стороны, мертвая хватка, которой она держит мои бедра, говорит все, что мне нужно знать.

— Не останавливайся.

Окончательно отбросив остатки сдержанности, я толкаюсь в ее рот взад-вперед. Ее бедра двигаются в такт с моей рукой, пока она сжимается вокруг пальцев, говоря мне, что она тоже близка. Я хочу, чтобы она кончила одновременно со мной. Я жажду этого.

Когда я полностью выхожу из ее рта, она хватает ртом воздух. Я наклоняюсь вперед, чтобы прильнуть ртом к ее киске, а она берет меня в руку, поглаживая грубее, чем я когда-либо мог представить. Грязная девчонка.

Почти невозможно не умереть на месте или не рухнуть на нее, когда она обхватывает мои яйца и одновременно берет в рот головку моего члена.

Раньше я никогда не был большим любителем позы 69. Обычно это немного неловко, честно говоря. Но в этот раз? С ней? Это не что иное, как нирвана.

С последним движением пальцев по ее точке G и долгим, сильным втягиванием ее клитора, ее внутренности сжимаются и пульсируют. Так туго. Я больше не могу сдерживаться ни секунды. Я проталкиваю член до самого конца ее языка, извергая разрядку в ее горячее влажное горло.

Мои ноги чуть подкашиваются, когда она снова стонет, полностью обхватив меня губами. Вибрации от этого распространяются по всему моему телу. Требуется каждое усилие, чтобы не упасть и не раздавить ее при этом.

Каким-то образом я остаюсь на месте. Я вытаскиваю пальцы и целую тазовую косточку, заставляя ее дрожать. Должно быть, в прошлой жизни я был святым. Какая-то духовная хорошая карма привела меня к девушке, которая не остановится, пока не выжмет из меня все до последней капли.

Я наконец отрываюсь от ее припухших губ и, почти обессиленный падаю на кровать рядом с ней. Наши грудные клетки быстро вздымаются от частого дыхания и адреналина. Я перекатываюсь на спину, ближе к ней. Моя голова оказывется рядом с ее ногой, и я поворачиваюсь, чтобы прижаться щекой к ее коже.

Я опускаю взгляд, когда чувствую, как ее рука обхватывает мою. Ее глаза закрыты, губы слегка приоткрыты — она пытается восстановить дыхание. На щеках играет румянец, словно у только что распустившейся розы.

— Ты в порядке? — спрашивает она, тяжело дыша.

После этого? Нет.

— Да, — выдыхаю я ложь.

Я сжимаю ее руку, усиливая хватку.

Мне конец.

ГЛАВА 23 Блайт

Большинство людей просыпаются утром и сразу тянутся к телефонам. Может, чтобы проверить время или почту. Может, нажимают на случайные уведомления, а потом бессмысленно листают ленту так долго, как только могут, прежде чем их заставят встать с постели. Это дофаминовый укол, который их мозг безотказно жаждет каждый день. Привычка, зависимость.

Неожиданно я заменила привычку тянуться к телефону на привычку тянуться к теплому телу.

Сейчас