Незнакомка для наследника клана орков - Дита Терми

Всё наше отчаяние, вся боль выливается в жаркие прикосновения, в жажду. Желание вспомнить, как сильно мы друг друга любим. Вспомнить, как хорошо нам вместе. Ведь только рядом друг с другом мы понимаем, что такое настоящая жизнь.

Азур аккуратно укладывает меня на выступ, и нависает сверху. Он медленно ласкает моё тело, покрывая поцелуями каждый миллиметр кожи. Горячими, обжигающими, воспламеняющими меня.

Я выгибаюсь ему навстречу, нетерпеливо ёрзаю под ним, ожидая, когда он заполнит меня собой. Немедленно, прямо сейчас я хочу почувствовать его. И он не разочаровывает меня. Одним монолитным движением входит, впиваясь пальцами в мои бёдра, и я вскрикиваю от наслаждения.

Мы забываем о ранах, о боли, о мире, полном опасностей, поджидающих за стенами этого святилища. Только он и я. Лунный свет, и горячий шёпот наших тел, говорящих на языке, понятном лишь нам двоим. В его объятиях я ни эльфийка из благородного рода, ни изгнанница, я просто Лина. Его Лина. А он мой орк, мой Азур.

Мы заново открываем друг друга, вспоминаем каждую черту, каждый шрам, каждый вздох. Наша связь становится крепче и нерушимей. Его толчки становятся сильнее, глубже. Азур закидывает мои ноги себе на плечи, и под таким углом я чувствую всё ещё острее, ещё приятнее.

— Азур! — кричу, достигая предела.

Меня срывает в пропасть эйфории и восторга. Его хватка на моих бёдрах становится жёстче, оставляя следы, но эта его страсть отзывается во мне томлением и счастьем. Он рычит, изливаясь в меня, заставляя меня дрожать от этого слияния наших душ и наших тел.

И я понимаю, что ради этого я и живу. Чтобы быть с ним. Чтобы чувствовать его любовь, его страсть. Ради всего этого. Чтобы быть вместе.

— Я люблю тебя, Лина, — говорит он, наклоняясь.

Снова целует, и я отвечаю ему. Впереди вся ночь. Чтобы в полной мере воссоединиться, расслабиться, залечить свои раны. А потом… потом придётся всё-таки как-то разрешать ворох наших проблем.

Но не сегодня. Сегодня наш день. Наша ночь.

Глава 31. Семья

Утро приходит мягко, разливаясь жидким золотом по развалинам святилища. Я просыпаюсь не от звуков, а от ощущения: его тёплое, твёрдое тело прижато к моей спине, могучее плечо служит подушкой, а рука лежит на талии, словно самый надёжный щит.

Я лежу с закрытыми глазами, впитывая каждую секунду. Тишина и покой обволакивают меня, а у виска мерно звучит его ровное, глубокое дыхание. Вот бы так всю жизнь — просыпаться рядом с ним, засыпать после такого шикарного, близкого общения…

С ним, с Азуром, мне так хорошо и надёжно. И я представить себе не могу, что вчера чуть не лишилась всего этого, не потеряла его. До сих пор удивительно, что духи не покарали меня за моё наглое, безрассудное поведение.

Может… это их благословение? Их негласное согласие на то, чтобы я шла своим путём? Вдруг духи даровали мне свободу быть счастливой? В груди теплится надежда. Маленькая, но она есть.

Я лежу и улыбаюсь, наслаждаясь этим утренним моментом близости, тем, что все проблемы и заботы пока далеко. Это наш маленький, вырванный у мира перерыв. Мы вместе.

Через несколько минут Азур просыпается, тут же притягивая меня ещё ближе к себе, и его губы касаются моего плеча в лёгком, сонном поцелуе. Никаких слов не нужно. Между нами и так всё понятно.

Мы поднимаемся и медленно идём на улицу. Он разводит небольшой костёр из сухих веток, собранных у входа, а я иду к ручью, чтобы умыться. Ледяная, обжигающая вода смывает последние следы вчерашних слёз и пыли бегства.

Я возвращаюсь, и он протягивает мне чашу с горячим настоем лесных трав. Церемониальная посуда, найденная вчера в святилище и теперь никому не нужная, отлично сгодилась нам, пока мы прячемся здесь от всего мира.

После этого небольшого завтрака с травами, мы отправляемся на исследование окрестностей. Наши пальцы переплетаются сами собой. Надо бы найти что-то съестное на обед и ужин.

Азур прекрасно ориентируется в лесу. Он показывает мне следы на мягкой земле, оставленные ночными зверями, срывает для меня горсть диких, сладких ягод. Я смеюсь, когда сок пачкает мне подбородок, и он стирает его большим, грубым пальцем, а потом целует то место, где только что было пятно. В его глазах я вижу ту самую умиротворенность, которой я не видела с тех пор, как нас разлучили.

Позже он уходит ненадолго и возвращается с дичью. Я никогда не готовила на открытом огне, но стараюсь, неумело нанизывая мясо на прут. Азур наблюдает, сидя на корточках, и в его взгляде мелькает какое-то умиление.

Когда еда готова, он ест с таким аппетитом, словно я создала шедевр кулинарного искусства. Я смущаюсь его довольного взгляда.

— Моя мать, Иллия, готовит так же вкусно, как и ты, — говорит он, и его голос мягок от воспоминаний.

Затем он начинает рассказывать. О своём отце, Дархане, вожаке клана, чья суровость — лишь оболочка для каменной, непоколебимой справедливости. О матери, Иллии, чья мудрость успокаивает любые споры и чьи руки могут исцелить не только раны, но и дух. О своей младшей сестре, Лиаре, озорной и бесстрашной, которая вечно норовит удрать куда-нибудь навстречу приключениям.

Он рисует словами картины своей жизни: шумные пиры после удачной охоты, тихие вечера, когда у костра рассказывают саги, детские ссоры и безграничную преданность, которая связывает их всех.

Я слушаю, и в груди сначала теплится светлая радость за него, но вскоре её сменяет другая волна — острая, солёная горечь. Слёзы выступают на глазах сами собой и капают прямо в костёр, шипя в пламени.

Он замечает и замолкает, его лицо вытягивается от беспокойства.

— Лина? Что случилось?

Я качаю головой, пытаясь сглотнуть ком в горле. Обхватываю себя руками, чтобы успокоить дрожь в теле.

— У тебя… у тебя есть настоящая семья, — вырывается у меня сдавленно. — Они любят тебя. А у меня… всегда была лишь видимость. Красивая обёртка, под которой скрывалась пустота и предательство.

Он откладывает еду и пододвигается ко мне. Его руки охватывают моё лицо, большие пальцы стирают мои слёзы.

— Слушай меня, — говорит он тихо и уверенно. Я застываю и смотрю на него. — Моя семья теперь — это ты. Ты — мой очаг и моё племя. А если ты захочешь… они станут и твоей семьей. Я обещаю, что тебя не обидят. Тебя примут в семью. Станешь одной из нас.

Его слова не просто утешают. Они зажигают во