Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

— А у нас считается непочтительным начать говорить без разрешения Темного, — ответил он. — И этого разрешения я тебе не давал. Я могу всю ночь вести размышления вслух, а ты обязана слушать и быть молчаливой, как стул, на котором я сижу. До тех пор, пока я не велю тебе ответить мне. Ясно?

Я промолчала, лишь поклонившись.

— Вижу, что ясно, — ухмыльнулся эльф. — Можешь говорить.

Но я снова упрямо промолчала.

— Отчего не отвечаешь?

— Мне нечего ответить, — сказала я с вызовом. — Кажется, вы уверены, что и мысли не посещают мою голову. Считаете меня глупее себя. Потому и молчать велите.

— А это, конечно, не так? — насмешливо произнес эльф.

— Может, вы дольше прожили на этом свете, — обиженно заметила я. — И опыта у вас больше, да только это не означает, что я глупа.

— Разумно, — согласился эльф. — Но не отвлекайся от своих обязанностей! Омой мне руки.

«Руки — не ноги, — подумала я. — Ничего стыдного в этом нет!»

Темные Слуги принесли серебряный тазик, полный чистейшей прозрачной воды.

В него я по очереди осторожно окунула белые, фарфорово-прозрачные кисти рук Темнейшего, стараясь не намочить мех его роскошной шубы.

Казалось, что в его широких ладонях, длинных изящных пальцах нет никакой жизни и силы.

Они были неподвижны, когда я тонким белым полотном протирала их, вычищала каждый ноготок, и укладывала кисти рук на грудь эльфа.

Он что, неподвижен?!

Не смог восстановиться? Болен?

— Поднеси мне яства, — резко велел он, когда Темные Слуги по лестнице несли к нам блюда со свежими фруктами и мясом. — Учись прислуживать и не быть бесполезной!

Глава 29

Поднести яства я тоже смогла.

Тот, кто подносил ежедневно еду моему батюшке и рисковал получить по лбу тяжелой ложкой, сделав неловкое движение, перед Темнейшим опростоволоситься не мог.

Руки у Темнейшего вполне себе двигались.

Еще бы!

Глядя, как он обирает с кисти винные ягоды, я невольно вспомнила эти руки на своем теле.

И то, что они вытворяли.

И невольно покраснела до ушей.

Той ночью Темнейший был вполне сильным мужчиной, здоровым, гибким и крепким. Отчего же он сейчас притворяется? Или холод вытянул из него всю жизненную силу, превратив в немощного калеку?

— Ты пробовала это? — спросил меня Темнейший, когда я для него очистила сочный оранжевый пахучий плод. И тотчас проворчал: — Ну конечно нет. Съешь это.

Он угощал меня, но звучало это как холодный приказ.

И угощение от этого не становилось вкуснее.

Однако, я подчинилась.

Отломила от брызжущего соком плода дольку и проглотила ее.

— Глупая! Это нужно жевать. Еще!

Я послушно отломила еще одну дольку и прожевала ее, как было велено.

Это действительно было вкусно. Тонкий кисло-сладкий вкус, сочная мякоть…

Но Темнейший не унимался.

— Бери еще! — жестко велел он.

Наверное, в любое другое время я с удовольствием слопала бы и три таких плода. Но сейчас я ощущала себя так, словно меня насильно кормят. Как утку на убой.

— Не хочется, — тихо ответила я, положив плод обратно на серебряный поднос.

Темнейший поморщился.

— Тебе не понравился вкус? — злобно спросил он.

— Просто не хочется больше, — ответила я.

— Странное существо, — процедил он неласково. — Не желаешь принять милость из рук Темнейшего? Сегодня праздник; угощение ты отвергла, так может, потанцуешь?

Я со страхом оглянулась на зал, по которому кружились эльфы, прекрасные, как нежные призраки в сияющем ночными огнями полумраке.

Платья прекрасных дам походили на туман, сверкающий каплями дождя.

А волосы были словно пробившиеся сквозь тучи лучи солнца.

Я же была все в том же льняном скромном наряде, да еще и в переднике, в котором работала на кухне.

— Я неподобающе одета, — со страхом ответила я.

— Я хочу посмотреть, как ты танцуешь.

— Да и танцевать ваших танцев я не умею…

— Так тебя научат! — упрямо ответил Темнейший и звонко щелкнул пальцами. — Сегодня мой праздник, и все должны веселиться и танцевать! Я так хочу! Больше радости по поводу моего возвращения!

Тотчас подле него появился эльф, одетый в богатые белые одежды, расшитые серебром, с прекрасными белыми волосами, рассыпанными по плечам жемчужной рекой.

О, наверное, раньше такого красавца я бы сочла сошедшим из сказок или из моих снов. И замерла бы от восхищения.

Но сегодня… отчего сегодня все не так?!

Я его боялась.

Боялась его холодного взгляда. Его почтительных поклонов. Его отстраненной красоты, чистоты, которую я могла испачкать одним касанием своей руки.

И его высокомерия во взгляде, которым он меня наградил…

— Князь Альфсол составит тебе пару, — так же резко произнес Темнейший. — Князь, пригласите эту девушку на танец.

Не думаю, что князь был сильно рад этому приказу.

Но на его благородном лице не дрогнул ни единый мускул.

Он снова почтительно поклонился и плавно подал мне руку.

Его пальцы были холодны, как лед.

Наверное, танцы со служанками были настолько невиданным делом, что вздох удивления пронесся по залу, когда роскошный князь вел меня вниз по ступеням, в зал, к танцующим.

Даже смирно стоящие у стен служанки, как и прислуживающие своим господам, тянули шеи, чтоб разглядеть меня.

В их глазах светилась жалость.

Наверное, мне полагалось какое-нибудь жестокое наказание после этого танца. Ну, еще бы!

Господин просил красивого зрелища, а я и повернуться правильно не могла.

Моя неповоротливость обязательно вызвала бы гнев у Темнейшего.

О, как страшно!

Я шла на этот танец, как на плаху.

Но князь неожиданно выручил меня.

Наверное, и ему щедро отсыпали бы плетей, если б танец Темнейшему не понравился.

У князя Альфсола были очень сильные руки — они уверенно поддерживали меня, направляя в плавном движении. Я едва успевала переступать, но он словно предугадывал каждый мой неверный шаг, мягко корректируя положение, не давая оступиться.

Да и в целом, как мне показалось, музыка стала чуть медленнее, и пары вокруг нас стали двигаться размереннее, как зачарованные. Чтобы не обгонять нашу пару и не закрывать господину обзор.

Все хотели угодить Темнейшему.

И никто не желал попасть под его немилость.

Князь уверенно вел меня, вертя так и этак, как игрушку.

А его крепко сжатые губы чуть заметно размыкались, чтобы подсказать мне, что делать.

— Правой рукой мягкий жест в сторону Господина, — шептал Альфсол, сжимая мою талию до боли. — Поклон мне — медленно, опуская подбородок, а потом голову и плечи. Ме-е-е-едленный взмах левой рукой к зеркалам. Медленно проследить взглядом за рукой. И снова ко мне. Шаг ко мне.

И я по его команде откидывалась на его руку, прогибаясь низко, почти до