Светлая любовь Темного Лорда - Константин Фрес

А он вел и держал меня.

И закрывала в страхе глаза, потому что не могла видеть над собой склоненное лицо эльфа.

Музыка обволакивала, как густой вечерний туман, наполняя пространство тягучим, почти осязаемым ритмом.

Я чувствовала, как под моей ладонью бьётся его пульс — ровный, спокойный, контрастирующий с бешеной пляской моего собственного сердца.

— Не бойся, — шептал он, едва шевеля губами, так, что звук растворялся в мелодии. — Просто следуй за мной.

Я попыталась сосредоточиться на его движениях, на том, как легко он ведёт меня сквозь лабиринт танцующих пар.

Его пальцы слегка сжимали мою ладонь — властно, твёрдо, давая опору в этом странном, нереальном мире, где я вдруг оказалась в центре внимания.

Взгляд Темнейшего прожигал мне спину. Я ощущала его, даже не оборачиваясь. Он следил. Оценивал. Ждал ошибки.

Князь сделал плавный пируэт, развернув меняя лицом к господину.

И на мгновение я увидела лицо Темнейшего — холодное, непроницаемое, словно вырезанное из холодного мрамора. В его глазах не было ни одобрения, ни гнева — только пристальное, почти научное внимание, будто он изучал редкий, незнакомый ему механизм.

— Дыши глубже, — снова шепнул Альфсол, чуть наклоняясь ко мне. — Ты слишком напряжена.

Я попыталась последовать его совету, но воздух казался густым и тяжёлым, словно пропитанным гнетущим и пугающим ожиданием неминуемой расплаты за эту нелепую привилегию — танцевать в зале, полном эльфийской знати, в своём скромном льняном платье безмолвной служанки.

Музыка набирала силу, звуки сливались в единый поток, уносящий меня всё дальше от реальности. Я уже не понимала, где нахожусь — в праздничном зале или в каком-то странном сне, где правила диктует не разум, а воля Темнейшего.

И вдруг мелодия стала тише, движения замедлились, а затем и вовсе остановились. Князь мягко отпустил мою руку, отступил на шаг и склонил голову в почтительном поклоне.

Тишина обрушилась на зал, словно тяжёлый занавес. Я стояла, боясь пошевелиться, чувствуя, как дрожат колени и как бешено колотится сердце где-то в горле.

— Ну что ж, — раздался голос Темнейшего, холодный и ровный, как лезвие меча. — Не без изъянов, но… приемлемо.

Я осмелилась поднять глаза. Он смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то неуловимое — то ли удовлетворение, то ли насмешка.

— Можешь идти, Альфсол, — бросил он, отвернувшись и нарочно не глядя на нас. — И… спасибо, князь. Вы были на высоте.

Танец закончился, я выдохнула с облегчением.

Князь снова взял меня за руку, чтобы с почтением отвести меня обратно к Темнейшему. Но тот решил все иначе.

— Мне кажется, — крикнул он, — здесь еще пять князей? Думаю, девушке повезло, как никакой другой. Ведь все пять князей по очереди пригласят ее на танец. О, ей будет что вспомнить в конце жизни!

От этих насмешливых слов мороз пробежал у меня по коже.

В конце жизни… не сегодня ли наступит этот конец?!

О, видели бы вы лица эльфов!

Слышали бы изумленный шепот, ураганом пронесшийся по залу!

Заставить всех князей танцевать со мной! С вещью, которая может принадлежать любому из них!

— Думаю, моей спасительнице нужно воздать те почести, которых она заслужила! — так же громко произнес Темнейший.

А вот это он зря сказал.

Потому что из рядов эльфов выступила его невеста.

Красивая, красивее всех. Сияющая драгоценными камнями и золотыми волосами.

Но растерянная и оскорбленная. Впрочем, как и князья.

Если раньше она не придавала моему здесь нахождению никакого значения, а выходка Темнейшего казалась ей странной, колкой шуткой, то сейчас-то она меня узнала наверняка. И ревность тотчас впилась в ее сердце острыми зубами.

Ведь честь танцевать с князьями и ей-то, наверное, не выпадала ни разу.

Да еще и Темнейший назвал меня, а не ее своей спасительницей!

Это была та еще оплеуха. Щеки Темнейшей залились багровым румянцем, словно господин действительно навешал ей пощечин!

О, как она смотрела на меня!

Словно собственноручно готова была разодрать в клочья!

Так, что я обмирала от страха.

Но делать было нечего.

Ко мне тотчас подошел еще один эльф, очень юный, и с учтивым поклоном предложил мне руку.

Тоже светловолосый, в синем бархатном одеянии, шитом золотом.

Только высокие его скулы пылали пунцовым румянцем от обуревавших его чувств.

Эльфы мастерски скрывают эмоции. А этот не справился. Взгляд его так и блестел гневом, хотя губы были спокойны.

И я поняла еще одну вещь: Темнейший нарочно злит и оскорбляет князей танцами со мной.

Но зачем?!

Послушно кружась со следующим князем в танце, я, поворот за поворотом, видела черную фигуру Темнейшего, удобно расположившегося в подушках.

Его внимательный взгляд.

Его руки, бессильно лежащие вдоль тела.

И сверкающую серебряную посуду, стоящую на низеньком столике подле Темнейшего.

Блюда, тарелки… Острый нож, которым я должна была нарезать окорок.

Догадка молнией мелькнула у меня в мозгу. Он что, хочет, чтоб его прикончили?!

Поэтому и создает видимость бессилия и дразнит князей?

Глава 30

К Темнейшему меня подвели в полном изнеможении.

Шесть танцев подряд! Только меняющиеся кавалеры. Красивые, вежливые, но холодные.

— Ну, как тебе праздник? — поинтересовался Темнейший, когда я уселась в изнеможении рядом, на низкую скамеечку, обтянутую бархатом. — Как танцы?

— Я устала, — прошептала я.

Темнейший снова покосился на меня, изогнув бровь.

— Устала! — насмешливо фыркнул он. — И это все, что ты можешь сказать?! Ты наблюдаешь за великим праздником, находясь рядом с Темнейшим. Ты ешь угощение из моих рук. Ты танцевала со всеми князьями Темного Мира. Тебе воздают почести, как королеве! И все, что ты можешь сказать — «я устала»?! Да любая эльфийская дева в этом зале позавидовала б тебе! А ты хнычешь.

— Любая эльфийская дева не работала весь день на кухне, — огрызнулась я. — Не выметала угли и не таскала дров. Не подносила еду и питье Темным, и не бежала, как собака за отарой, на место Стояния.

Темнейший не ответил. Только ухмыльнулся.

— Любая дева из эльфов, как бы ни устала, была бы счастлива беседе со мной. Держу пари, что она собрала бы всю волю в кулак, чтобы выдержать бессонную ночь после тяжелого дня. И усталость с лихвой окупилась бы счастьем быть в этом прекрасном дворце, рядом с эльфийскими князьями… Смотри: эльфы и сейчас танцуют, пируют и радуются.

— Я не любая эльфийская дева, — ответила я безразлично.

Похоже, его мало волновали мои гудящие ноги. И то, что спина меня почти не держала.

— Да-а… Люди ведь деревянный бесчувственный народец, — пробормотал он. — Эльфы когда-то