Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться! - Наталья Смеречинская

— Да, — прошептала я, чувствуя, как в груди сжимается сердце. — Именно так.

— И ты не знаешь, что это за дар? — его голос стал жёстче, будто он подозревал, что я утаиваю что-то важное.

— Не знаю, — покачала головой я. — Никто не знает. Это… просто часть нашей семьи. С ним рождаются.

— Значит, он заставил нас… — Николас замолчал, проводя рукой по лицу, и наконец закончил: — …сблизиться?

Не выдержав я опустила глаза, чувствуя, как лицо заливает красками.

— Да, — прошептала я, слишком подавленная, чтобы что-то ещё добавить.

Николас глубоко вздохнул, будто пытаясь осмыслить услышанное. В комнате повисла тишина, которую нарушил его следующий вопрос:

— У вас есть лицензия? — спросил он так спокойно, что мне на мгновение показалось, будто я ослышалась.

— Что? — выдавила я.

— Лицензия, — повторил он, глядя прямо на меня. — Ты же знаешь, что без лицензии маги не имеют права использовать свою силу. Так есть она у вас или нет?

Этот вопрос был для меня словно удар под дых. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Николас ждал ответа, и я понимала, что он уже догадывается. Но сказать это вслух…

— Нет, — призналась я наконец, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — У нас её нет.

Николас несколько секунд молча смотрел на меня, словно не мог поверить в услышанное. Затем он резко поднял руки, потер лицо и простонал, его голос был пропитан отчаянием.

— Господи, женщина, ты хоть понимаешь, что это значит?!

Я не ответила. Молча стояла, сжав кулаки, чувствуя, как страх медленно затопляет меня. Конечно, я понимала. Вернее, догадывалась. Законы о магии были суровы, и последствия для нелицензированных магов — ужасающими. Но в полной мере осознать весь масштаб угрозы было слишком страшно.

Николас резко сделал шаг вперёд, его глаза горели смесью гнева и паники.

— Ты осознаёшь, что я обязан сообщить о вас? Это мой долг. Если этого не сделать... — он запнулся, стиснув челюсти. — Это смертная казнь для всех нас! Для всех, кто был замешан в укрывательстве!

— Николас, пожалуйста, — начала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Не делай этого.

— Ты просишь невозможного, — отрезал он. — Ты понимаешь, что на карту поставлено всё? Моё имя, моя жизнь, ваша жизнь... Система не делает исключений. Магия — это не шутки. Если я не сообщу...

Он замолчал, но продолжил смотреть на меня, словно сам сражался с собой. Я видела это решение в его глазах. Он уже всё решил. Он сообщит. Вся эта «семейная идиллия» закончится.

— Тогда мы умрём, — тихо сказала я, чувствуя, как горечь заполняет меня. — Я и Мадлен. Но не только.

Он прищурился, явно не понимая, к чему я клоню.

— О чём ты? — спросил он напряжённо.

— Ты не только нас убьёшь, — я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце стучит в груди. — Ты убьёшь свою дочь.

Эти слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. Николас замер, его лицо исказилось недоумением.

— Что ты сказала? — он почти прошипел, его голос был низким и угрожающим.

— Ты слышал, — твёрдо ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Дар... он сказал, что оставляет мне награду. Ты знаешь, как он действует? Он всегда оставляет... наследника. Ты знаешь, о чём я. Я беременна.

Николас отшатнулся, словно я ударила его. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов.

— Это... невозможно, — выдохнул он наконец.

— Возможно, — парировала я. — И теперь ты об этом знаешь. Если ты сообщишь о нас, ты убьёшь не только меня и Мадлен, но и её. Её, Николас. Твою дочь.

Его взгляд затуманился, он сделал ещё шаг назад, будто пытаясь убежать от осознания. Его лицо стало белым как полотно, а руки дрожали.

— Это ложь, — пробормотал он, качая головой. — Ты... Ты хочешь меня запутать.

— Я не лгу, — спокойно сказала я, хотя голос слегка дрожал. — Если хочешь, можешь подождать, пока не увидишь доказательства. Но тогда будет слишком поздно. А теперь живи с этим!

Не отвечая Николас резко повернулся, словно было ему больше нечего сказать мне и вышел, почти выбежал, из комнаты. Его шаги прозвучали гулким эхом, когда он вышел из комнаты спасаясь бегством.

Я осталась одна, силы окончательно покинули меня. Колени подкосились, и я осела на пол, закрыв лицо руками. Горячие слёзы полились безудержным потоком. Слишком много. Слишком тяжело. Безысходность навалилась каменной глыбой, и я впервые за долгое время позволила себе быть слабой.

Слёзы лились без остановки, словно пытались унести с собой все мои страхи, горечь и бессилие. Я прижала ладони к лицу, пытаясь подавить рыдания, но они лишь становились громче.

— Мама?

Я вздрогнула. Этот голос, полный искренней тревоги, донёсся откуда-то совсем близко. Я подняла голову и увидела Теренса. Он стоял в дверях, его большие глаза смотрели на меня с такой серьёзностью, что я растерялась.

— Мама, — повторил он, чуть тише, но твёрдо, и сделал шаг ко мне.

Это слово... оно прозвучало так, будто всё остальное потеряло значение. Громко шмыгнув я протянула руку, и он тут же подошёл ближе, обхватил меня своими маленькими, но такими сильными руками.

— Всё будет хорошо, мама, — шепнул он, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я обняла его, чувствуя, как сердце сжимается от волнения. Этот маленький мальчик — мой сын, пусть не по крови, но по сути (да и по крови, если уж сильно придираться). Он назвал меня мамой, впервые. Впервые за всё это время, за все эти дни, что мы были вместе.

Я закрыла глаза, пытаясь унять слёзы, но они не остановились. Правда теперь их тон поменялся. Это были слёзы благодарности, слёзы облегчения.

— Теренс... — прошептала я, погладив его по голове. — Спасибо, мой хороший.

Вдруг я почувствовала движение рядом. Подняв взгляд, увидела Мадлен. Она выглядела бледной, уставшей, но в её голубых глазах не было страха. Она подошла к нам, немного неуверенно, и вдруг обхватила меня за шею своими крошечными руками.

— Мама, не плачь, — прошептала она, её голос звучал чуть слабее обычного, но в нём была искренняя забота. — Мы с тобой. Мы все вместе. Все будет хорошо.

Вот как после такого не плакать? Только теперь от умиления.

Улыбнувшись я обняла обоих, ощущая тепло их маленьких тел, и уткнулась в их склоненные головки. Эти дети были моими. Настоящими. Пусть это место, эта ситуация, эта жизнь казались полным хаосом, но я знала одно: с ними я была счастлива.

Я прижала их к себе, чувствуя, как внутри начинает распускаться маленький росток надежды. Да, всё