Домашний арест - Ники Руа

— Это моё условие, — безапелляционно заявил Никита.

Ему не были интересны звёзды. Боковым зрением я подметила, что он, стоя чуть поодаль, неотрывно смотрит на меня.

— Ладно, — согласилась я. — Если это не какие-то интимные вопросики, валяй.

— У нас с тобой получается какой-то чёрно-белый тандем, — сказал Никита, выдыхая дым в открытое окно. — Я — плохой, ты — хорошая. И мне это не нравится. На первый взгляд ты кажешься очень правильной, но я уверен, что это не совсем так. Мне хочется узнать тебя настоящую. И мне будет проще рассказать что-то плохое про себя, если ты тоже это сделаешь.

Я вздрогнула. По позвоночнику пробежала неприятная оторопь. Рассказать про себя гадости? А если… а если я его этим оттолкну? Даже если бы мы никогда больше не увиделись, не охота оставлять за собой шлейф разочарования.

— Когда я была маленькой, то тайком ела спрятанное у бабушки в кладовке варенье, — созналась я. — Получается, я — воришка.

— А-хах! Не считается. Вспомни пару историй про то, какой сучкой ты была с парнями.

— Да иди ты! — я затушила сигарету и вернулась в гостиную. Там взяла со столика недопитый Никитой бокал вина и сделала несколько больших глотков. — Да будет тебе известно, что я никогда не была абьюзером, никогда никого не била, никому не изменяла, и… меня не обвиняли в убийстве.

— Молодец, — Никита похлопал в ладоши, после чего принёс второй бокал. Мы снова сели напротив друг друга. Я — в своё кресло. Он — на диван. — Рассказала то, чего не делала. Теперь напрягись и вспомни, что делала.

— Уф… — я прижала ладонь ко лбу, ощущая себя пойманной в угол. — Ну… в общем… пару раз я встречалась с женатыми.

Только бы не осудил!

— С женатыми? — Никита удивлённо поднял брови. — Ева, как ты могла…

— Сама не знаю, — ответила я, заливаясь краской.

На его лице появилась шкодливая улыбка. Шутник хренов. Меня успел пробить мандраж, и теперь по телу гуляло остаточное волнение. Ничего, я отыграюсь на нём, когда придёт его черёд признаваться в скверных поступках.

— Итак, — Никита небрежно закинул ногу на ногу. — Я готов слушать.

Глава 30

На третьем курсе я влюбилась в преподавателя английской литературы. Он был старше на пятнадцать лет, женат — носил кольцо на четвёртом пальце, и внешне походил чем-то на Бена Аффлека.

Я с нетерпением ждала вторников — именно по вторникам Пётр Всеволодович читал лекции нашей группе в потоковой аудитории, напоминавшей формой амфитеатр.

Я садилась как можно ближе к преподавателю — по центру в самый нижний ряд. С упоением слушала его выступления и всегда тянула руку, если он задавал студентам какой-нибудь вопрос.

Он был добрым, спокойным, обладал чувством юмора и хорошо выглядел — модная стрижка, короткая, идеально подстриженная борода, брюки и рубашки с джемперами, подчёркивающие отлично сложённую фигуру.

Пётр Всеволодович нравился многим девушкам на потоке.

— А-ах, Петя! — они мечтательно закатывали глаза, когда он проходил мимо и хихикали за его спиной.

Поэтому я не видела ничего предосудительного в том, что влюбилась. В конце концов, чувства были только на пользу — я выучила от и до весь его курс. И ни на какое развитие событий, разумеется, не рассчитывала.

В моих фантазиях Пётр Всеволодович тоже влюблялся, и у нас начинался тайный роман. В реальности преподаватель относился ко мне точно так же, как и к другим — доброжелательно, но не более того.

Мне нравилось витать в облаках и играться своей фантазией. Я надевала на лекции короткие юбки и кофты с глубоким вырезом, распускала волосы, красила губы вишнёвой помадой и представляла, что Пётр Всеволодович украдкой любуется мною, а потом дома вспоминает с тоской во время ужина со своей скучной женой. Жену его я ни разу не видела, но почему-то она представлялась именно скучной, а ещё серьёзной и холодной стервой.

Подошёл к концу семестр, а вместе с ним и лекции Петра Всеволодовича. Оставалось сдать зачёт — и на этом преподаватель с группой прощался. Я поехала на зачёт, полная вселенской печали. Было трудно смириться с тем, что мой маленький вымышленный роман так некстати завершается.

В кабинет Петра Всеволодовича заходили по одному. Я полдня простояла у дверей, пропуская других вперёд себя и оттягивая финальную точку.

Когда никого не осталось, я несмело подошла к любимому преподавателю и вытянула первый, лежащий сверху билет. Сев за стол напротив Петра Всеволодовича, я прочла вслух написанный в билете вопрос и растерянно замолчала.

— Так, — кивнул Пётр Всеволодович, — можете отвечать.

Я могла, я прекрасно знала ответ. Но в голове играла шальная мысль: а может, завалить зачёт и прийти через пару недель на пересдачу? Для диплома разницы не будет, потому что оценка не ставится, только пишется слово «зачёт». Зато мы снова увидимся. И подозрений моя выходка не вызовет, потому что сегодня Пётр Всеволодович был на удивление строг — почти полгруппы ушло ни с чем.

— Ева, если вы что-то забыли, я вам помогу, — улыбнулся преподаватель. — Я и так знаю, что вы прекрасно выучили мой материал.

— У меня… кажется, температура, — ляпнула я, и впрямь чувствуя прилив странного жара. — Можно прийти на пересдачу?

Пётр Всеволодович пристально вгляделся в меня своими красивыми добрыми глазами и сказал:

— Вам — нельзя. Вот, держите, — он протянул ей зачётную книжку, где написал, что зачёт сдан.

— Спасибо, — пробормотала я, вставая из-за стола.

Испытывая бессилие и досаду, я вся поникла. Видимо, на мне лица не было, потому что Пётр Всеволодович обеспокоенно спросил:

— Вам совсем плохо? До дома-то доберётесь? А то смотрите, могу подбросить, если нам в одну сторону.

Вот это был поворот! Я полуприкрыла глаза и безвольно ссутулила плечи, чтобы выглядеть ещё более болезной.

— Спасибо, Пётр Всеволодович… Если вам не сложно.

Как оказалось, мы жили в разных концах города, но он всё равно захотел меня подвезти.

По пути домой я повеселела и перестала изображать недуг, а Пётр Всеволодович вроде как и не обратил на это внимания.

За окном успело стемнеть, и повсюду горели гирлянды — город нарядился к Новому году, на улицах царила предпраздничная суета. Я смотрела на крупные снежинки, которые падали на лобовое стекло и радовалась каждой пробке, которая увеличивала время, проведённое с Петром Всеволодовичем.

Он рассказал о поездке в Лондон. О семинарах, в которых участвовал, о музеях, в которых побывал, о ресторанах и ночных клубах.

— Вы ходите в ночные клубы? — удивилась я. — В жизни бы не подумала.

— Преподаватели —