Пробуждение Дракона - Арина Рекк

в землю и от отпечатка маленькой ступни внутри что-то обрывается, и откуда-то из глубины снова всплывает осознание конца. В какой момент я решил, что она готова? Что я готов? Как я допустил это? Я вглядываюсь в соседний след и отмечаю его странность, словно на носке и пятке подошвы небольшие выпуклости. Я отчаянно цепляюсь за эти мелочи, потому что хочу перестать думать об исчезнувших чародеях и не хочу причислять Мину к ним. Если сделаю это — сдохну. Поэтому я выглядываю любые мелочи и почти сразу цепляюсь взглядом за огрызок ткани на влажной земле. Цветом он почти сливается с почвой, но лежит сверху, словно его только что туда бросили, и этим выбивается из общей картины.

Поднимаю ветхую ткань и перетираю ее в пальцах. Подношу к носу и чувствую затхлый запах, перемешанный с запахом давно не мытого тела.

— Что там?

Ткань рассыпается в руках, оставляя на пальцах серый порошок.

Без предупреждения, просто потому что забываю, что рядом есть кто-то еще, трансформируюсь в дракона и в этот раз трансформация занимает мгновение. Чародеи отшатываются и успевают переместиться на безопасное расстояние. Чувствую их секундный испуг и осуждение, но они по-прежнему молчат.

Я опускаю голову и вдыхаю воздух там, где исчезла Мина. Забиваю ноздри землей, готов жрать ее, если это поможет различить оттенки запаха. И среди сладкого запаха Мины и грязного тела неизвестного, чувствую едва уловимую нотку свежего снега. Много снега.

У меня есть только одно предположение, где может быть Мина. Это слишком похоже на беспочвенную надежду, но я пользуюсь этим, просто чтобы отсрочить момент, когда я окончательно осознаю, что ее никогда больше не будет рядом.

Мина

Я лежу на ледяном земляном полу на спине. Руки и ноги раскинуты в стороны, над головой прогнивший деревянный потолок, а вокруг все заставлено полками, ящиками и сваленными горами тряпок. Здесь ужасно пахнет. Запах льда перемешивается с запахом затхлости, грязи и тлена.

Над моей левой рукой склонился лысый мужчина и вычерчивает какие-то символы в миллиметре от кожи. Сначала я удивляюсь, как у него получается с такой ювелирной точностью и в такой близости от кожи ни разу не прикоснуться ко мне.

Но потом догадываюсь отдернуть руку. У меня ничего не болит и нормальная реакция, но реакция мужчины гораздо быстрее. При намеке на мои намерения он жестко обхватывает руку выше запястья и удерживает, резко и с силой прижимая ее к полу, отчего я больно бьюсь выступающей косточкой о твердую, словно каменную землю.

— Не дергайся, — бросает меланхолично и заканчивает узор. Прямо на корточках перемещается к ноге, грубо стягивает туфлю и чертит что-то на ступне.

Я снова пытаюсь отодвинуться, с силой выдираю ногу из цепкого захвата, но мужчина дергает меня обратно так, что я опрокидываюсь на спину и больно ударяюсь затылком. Перед глазами хоровод пятен вперемешку с искрами.

— Знаешь, где озеро? — спрашивает этот ненормальный.

— Какое озеро? — переспрашиваю, пытаясь прогнать головокружение. Вроде не сильно ударилась, но в ушах звенит. Как никогда чувствуя себя уязвимой, снова упрямо приподнимаюсь.

Сумасшедший сдирает туфлю с другой ноги и снова что-то колдует.

— Конечно не знаешь, — вздыхает он, и я с запозданием понимаю, что мы разговариваем. При чем это не русский, но слова в моей голове вспыхивают по мере необходимости. — Такой секрет наверняка не могут доверить до инициации.

— Вы знаете про инициацию?

— Я все про вас знаю. С драконами всегда было много возни. Обряды, ограничения, вся эта мишура.

Понятия не имею о чем он и тем более без понятия откуда он знает о драконах, но снова дергаю ногу на себя, предусмотрительно упираясь ладонями в пол.

Псих поднимает на меня тяжелый взгляд выцветших глаз, и я хочу отшатнуться, но не успеваю. Щеку обжигает резкий удар тыльной стороной ладони.

Меня никогда не били.

Прижимаю ладонь к горящей щеке и еще несколько секунд ошарашенно смотрю на невозмутимо продолжающего свои манипуляции психопата.

— Не дергайся, — говорит равнодушно и переходит к оставшейся руке. — Я не монстр и не садист, я алхимик. Мне не доставляет удовольствия причинять боль. Но и времени на твои истерики нет.

Провожу языком по губе и чувствую солоноватый привкус крови. И только сейчас две мои реальности наконец совмещаются. Одна та, в которой я рядом с Кайдом и впервые чувствую себя по-настоящему нужной и в полной безопасности, а вторая эта, где я снова никто и снова беспомощная.

Но сегодня я пережила столько всего, что удается легко подавить приступ страха и паники. Вспоминаю свое отражение в частичной трансформации и напоминаю себе, что я уже не та девочка, что была раньше.

Напряженно думаю, когда и как лучше ударить магией, потому что вряд ли у меня будет вторая попытка.

— Здесь ограничитель, даже не пытайся пользоваться магией. — Он каким-то образом предугадывает мои намерения, — и хватит трястись, за тобой скоро придут.

От фразы, сказанной холодным равнодушным тоном мне становится еще страшнее, потому что я понятия не имею, кто за мной придет.

— Кто придет? — и голос невольно дрожит.

— Я оставил ему достаточно следов, — отрезает мужчина невпопад.

Неожиданно он тонко хихикает и я вздрагиваю, но неуместное веселье проходит, словно его и не было.

Я ничего не понимаю, кроме того, что похитивший меня — настоящий сумасшедший.

Пытаюсь вызвать трансформацию, но не могу. И еще меня пугает то, что психопат совершенно не воспринимает всерьез ни меня, ни остальных драконов. Я была бы рада показать все, чему научилась, но понимаю, что он знает обо мне больше, чем я сама, и понимает — я сейчас вообще ни на что не способна. Я не знаю где я, не знаю кто он, в то время, когда он знает все и даже больше. Кажется, что у него нет моральных принципов, и, если я буду сопротивляться, в лучшем случае он снова меня ударит и ничто ему не помешает.

Я не знаю, зачем я ему, но если не очень нужна, то и убить меня ему не помешает ничего, потому что сейчас в его глазах нет ни намека на колебания, панику или неуверенность. Каждое движение выверенно и продумано заранее. И его странные ответы и нервный смех пугают еще больше. Я понятия не имею, где заканчиваются мои границы дозволенного в его присутствии.

В фильмах главные герои легко провоцируют злодеев на откровенные беседы, эмоциональные признания, дожидаются малейшей ошибки и одним уверенным действием спасаются сами и еще парочку второстепенных персонажей.

Я не чувствую ничего подобного.