Няня для крылатого - Алиса Калинина

ней, тем ясней понимаю, что никогда не смогу ни одну из своих фантазий воплотить. Помимо всего прочего, между нами разница чуть ли не в пятнадцать лет, и теоретически она мне годится в дочери.

– Я понимаю, что для тебя это был огромный стресс, даже в экипаже уснула. Хочу, чтоб ты как можно быстрее забыла этот кошмар. Ликер в настой тебе добавлю, чтоб спалось лучше. И садись нормально, а не как синичка на жердочку. А я с твоего позволения налью себе по-взрослому.

    Смешная робкая девочка, от которой я боюсь, у меня скоро ум за разум начнет заходить. Улыбнулась, словно извиняясь.

– А зачем вам спрашивать у меня позволения? – совершенно детский вопрос, но опять он ставит меня на край.

– Затем, что у дамы принято спрашивать разрешения. По этикету.

– А разве я дама? – Элина вскинула на меня свои необыкновенные глаза, и я понял, что фраза «утонуть в глазах» не для красного словца родилась. В приглушенном сиянии свечей они казались бездонными, таинственными, удивительным образом сочетающими девичью робкую невинность и женскую притягательность. Причем притягательность естественную, природную, которой никакие свахи не обучат.

И что я могу сказать? С некоторых пор дама? Путаешь ты мне все карты, маленькая соблазнительница…

    Я налил себе полкубка ликера и, лишая себя всего очарования медленного смакования, выпил залпом.

Элина испуганно взмахивает ресницами, и что-то очень похожее на страх плещется во взгляде. Боится пьяных? Опять вопрос о том, откуда она сбежала, что с ней случилось, выплывает на поверхность и уже нестерпимо жжет в груди. Но если я начну узнавать ее, где гарантия, что смогу остановиться и не влипнуть в нее по самые уши? Не влезай, Ардан! – делаю себе предупреждение.

– Дама или нет – это зависит только от самой дамы! – скаламбурил я, отчаянно пытаясь найти правильный ответ на ее невинный вопрос. – Если девушка или женщина ведет себя достойно, значит, она дама. А если бранится как сапожник, и пьет горячительные напитки с матросами, то сама понимаешь, спрашивать у нее позволения выпить, нелепо.

    Поверила. Выдохнула, а у меня перехватило горло. Захотелось обнять, прижать к себе, провести пальцем по этим доверчиво приоткрытым губам, осторожно поцеловать их, проникая глубже, замирая от восторга. И чтобы не поддаться искушению и избавиться от наваждения, наливаю еще ликер – предыдущая порция прошла бесследно, как в сухую землю.

Глава 22

  «Садись нормально, а не как воробей на жердочке!» Ага! Я в обморок готова упасть от такого предложения. Особенно, если учесть, что в кровати я оказалась не иначе, как благодаря его рукам. Не Гард же меня тащил, как раненого солдата с поля боя?! И уж точно не Гард снял с меня башмаки! От этой мысли у меня даже во рту пересохло, а сердце так гулко стукнуло, что я испугалась, как бы Ардан не услышал. Башмаки. Харрот подери, он брал их в руки? Старые, выдавшие виды, в которых я намотала много миль, бегая с Гардом. И вот это его – ликер, со мной ужинать! Это полностью лишает меня привычных установок – помочь мне некому и некому обо мне заботиться. Я одна и с этим убеждением расставаться опасно, чтобы опять не оказаться растерянной и беспомощной.

   Судя по всему, я принята на работу постоянную, а это уже гарантия стабильности. Или наоборот, нестабильности. От близости Ардана у меня замирает дух и начинают трястись поджилки. И его сближение со мной, простой смертной, как он считает, вообще сбивает с толку.

    Под его требовательным взглядом я, ерзая пятой точкой по стулу, умостилась довольно устойчиво, но до «расслабься» это все равно было как пешком отсюда до островов.

– Я немного добавлю, не переживай, – сказал Ардан, когда мы поели и я приготовила цикор. С этими словами он добавил в него невероятно пахнущий тягучий янтарный напиток. – Или тебе неразбавленного налить?

 В его всегда серьезных и строгих глазах мелькнула искорка озорства. Уверен, что я не пью? А что если сказать: «А мне ликер неразбавленный!»?

Ну нет, даже на миг не хочу допустить, чтоб он подумал обо мне плохо.

    Я перепуганно замотала головой.

– Не-ет! Не надо!

– Я так и подумал. Эль, я хочу, чтоб ты знала. Драконы своих не бросают! – суровый Барнетт смешно насупил брови, изображая могучего крылатого, готового к бою.

    Я невольно хихикнула, а в сердце словно маленький теплый комочек затрепыхался. То, что происходило сейчас, выходило за все рамки. Ардан вел себя совершенно непривычно, сбивая меня с толку и вселяя чувство какого-то неправильного веселья. Неравноправного, что ли. Ну и пусть! Хоть чуть-чуть!

– А вы дракон или я для вас своя? – решила я понаглеть.

– И то, и другое. Я хочу тебе помочь. Ты меня выручила, и можешь просить чего, хочешь. Но в рамках моей компетенции.

– Да ничего мне не надо, – я уткнулась носом в чашку, от которой исходил волшебный аромат.

– Можешь думать и одновременно пирог есть, – напомнил Ардан. – Кстати, его можно и нужно руками, а не вилкой с ножом.

Показывая пример, разделил волшебно вкусный пирог на три части.  Одну положил мне на тарелку, вторую скормил Гарду и, совсем не как истинный аристократ, с аппетитом откусил от своей порции.

– М-м-м, восхитительно! – простонал он, снова сбивая меня с толку. Он ведет себя так, будто мы давно и хорошо знакомы.

– Давай, не стесняйся! Насчет «ничего мне не надо» это ты брось. Если предлагают помощь – не отказывайся. Хотя, ты тут права, надо знать от кого принимать. Иначе попадешь в долговую кабалу. Особенно тяжко будет, если не сможешь сразу ответить равноценной помощью. Затянет, как в омут. Вот и тебя я должен отблагодарить.

– Мерр Ардан! Я же сказала, вы мне ничего не должны.

    Глупости ведь какие полезли в голову – решила, что он так себя ведет, потому что увидел во мне личность или девушку, а не безликую няньку. А он просто не хочет быть должным, вот и все. Розовые лепесточки моей наивной надежды враз подвяли, скукожились и стали пыльно- пепельными.

    Мое лицо, как всегда, отразило то, что на душе, и Ардан это заметил.

– Эй, Элина, ты чего нос повесила? Опять в голове что-то ненужное появилось? Выбрось немедленно!

    Он заглянул мне в глаза и положил руку на мое колено, отчего внутри все будто обожгло. Я затаила дыхание, потому что