Няня для крылатого - Алиса Калинина

в этом дружеском жесте было больше интимности, чем в поцелуях. Хотя из меня такой знаток поцелуев, как из свинки фрейлина. Один раз меня попытался поцеловать сын Вильганов, родственников тетки, приехавших навестить нас. Меня чуть не стошнило от чужой слюны во рту. И единственное ощущение было – тьфу, какая гадость.

    А от руки Ардана исходил такой магнетизм, что мне показалось, будто от нее вверх по бедру побежали искрящиеся, теплые пузырьки игристого вина, которое подавали по праздникам. И от этого между ног стало просто горячо и томительно. Почувствовала, что в горле встал жаркий ком, и его нужно было тотчас сглотнуть, чтоб не закашляться. Я судорожно откусила кусок пирога и с облегчением протолкнула его вместе с этим комом – следствием моей растерянности.

– Мерр Ардан!

    Придя в себя, я исподлобья выразительно указала взглядом на его руку.

– А, прости! Я хотел сказать… Буду заботиться о тебе не только потому, что ты нас спасла…, – он убрал руку и для подтверждения своих невинных помыслов перевернул ее ладонью вверх, как показывают, что человек не прячет кинжал.

Ардан сегодня тоже получил хорошую встряску. Перед тем, как отправить на помощь Гарда, я просто физически чувствовала, что он теряет силы. Плюс выпитый ликер и разрешение самому себе расслабиться сделали его каким-то близким.

   Наши взгляды переплелись, и я почувствовала, что перед глазами начинает все плыть. Помимо воли взгляд скользнул на его губы. Волевые, твердо очерченные. По-настоящему мужские, не тонкие, и не пухлые. Ровно такие, какие грезились мне в мечтах о Моем мужчине. Ардан рвано выдохнул, и я почувствовала, что сейчас может произойти непоправимое. Хотя один поцелуй этого мужчины и можно уходить в монастырь или давать обет безбрачия. Я уверена, что никто и никогда не сможет поцеловать меня так, как он.

    Если бы я, не знаю, как, смогла выпить ликер, то потом имела б возможность сказать, что не знала, что творю. Или не помню. Мысли пронеслись со скоростью кошки, удирающей от своры собак. И тут же стало стыдно так, что я почувствовала, как щеки медленно превращаются в помидоры.

 Святые духи! Что я себе напридумывала?! Ликер в цикоре совсем мозгов лишил? Что я о себе возомнила? Он хотел поцеловать?! Я опустила глаза, словно устанавливая связь с куском пирога. А что, если он догадался, о чем я думаю?

– Спасибо, я не рассчитывала, что кто-то решит мне помогать. Я уже привыкла к одиночеству. Знаете, лучше быть одному и не ждать ни от кого подлости, чем иметь сомнительных родственников и ждать от них самого худшего.

    Я выдала это на одном дыхании и тут же прикусила язык. Святые духи! Зачем я упомянула родственников?! Ведь я сирота!

– Элина! – требовательно произнес он и собрался, очевидно, устроить допрос по всей программе, но тут прямо перед ним на столе появилось письмо. От него исходил тонкий аромат духов. Взглянув на светящуюся бумагу, он невольно поморщился.

Момент откровения, или скорей допроса, был упущен, и я облегчено вздохнула. Ни за что не признаюсь, что благодаря тетке и ее супругу- подлецу, объявлена бесноватой, а этот мерзавец еще меня домогался.

  Хочу, чтоб он меня уважал, а не жалел, как приблудную собачонку. И хоть я понимаю, что должна запретить себе и думать о нем, но не могу выглядеть и дальше в его глазах бродяжкой, глупым и никчемным существом, которое только и способно, чтоб ухаживать за драконом.

– Чего истерить? Мало ли что Эркейн сказал. Обрученная должна верить своему избранному, – пробубнил он недовольно сам себе.

Ардан письму явно не обрадовался, но там, наверно, было что-то душещипательное, потому что лицо его немного смягчилось. Затем он перевел взгляд на меня и как – то виновато улыбнулся.

 Думаю, Линара, эта фальшивая улитка, сейчас прикинулась маленькой девочкой, которой страшно и одиноко. Я даже представила, как она повиснет на его шее, едва он ступит на порог, прижмется к нему и будет причитать «Боюсь! Боюсь! Боюсь!»

   Я отхлебнула цикор, проглатывая с ним вместе и непонятную горечь. Хотя почему непонятную? Очень даже понятную! Я завидовала. Не как угловатый подросток, у которого не было красивых одежек и своей комнаты. А по –настоящему взрослой женской завистью к той, которая вьет веревки из мужчины моей Мечты. Холеная, избалованная выскочка вмиг превращается в маленькую испуганную девочку, которой нужна защита и новое платьице. Это же так естественно! Она ласковой змеей обвивается вокруг обрученного и контролирует каждый шаг. В первую нашу встречу приревновала ко мне. Вернее, не ко мне, а просто к абстрактной особе женского пола, которая находится на расстоянии выстрела глазами от ее Ардана. Любит ли она его? Почему- то мне кажется, что нет. Я чувствую исходящую от нее фальшь. Я не знала этого чувства раньше, но думаю, что влюбленный человек преображается. У него другой взгляд, счастливый и уверенный, потому что любовь словно дарит крылья. И не нужны бриллианты и светские приемы- у тебя есть главное. Оно внутри. И неважно, какое на тебе платье – дорогое или дешевое, если хочешь, чтоб его побыстрее сняла рука любимого мужчины. Ой! Куда меня понесло!!! Перепугавшись, что Ардан может прочитать мои мысли, я растерянно захлопала ресницами.

– Извини, Элина. Я вынужден уехать, – Ардан потер лоб и переносицу. – Я обязательно вызову к тебе белошвейку, портниху и обувщика. Не подумай, что я откупаюсь. Просто мне хочется, чтоб ты улыбалась. Женщин же всегда радуют покупки?

    Странным образом Ардан заговорил о том, о чем я только что подумала – обновки не делают женщин счастливыми, счастливыми их делает любовь.

– Я не люблю покупать вещи, – призналась я, снова утопив взгляд в чашке. Почему-то стало стыдно, будто я призналась в том, что у меня костяная нога или блохи какие-нибудь.

– В смысле, не любишь? – Ардан так удивился, что его только-только наметившаяся расслабленность вдруг слетела.

    Я смущенно поерзала, даже не зная, как ответить. Действительно, девушка, которая не любит покупать одежду, выглядит странно.

– К сожалению, я стала девушкой, уже когда дедушка умер. И денег на покупки у меня никогда не было. Все только по необходимости. И чаще всего в самой дешевой лавке. Поэтому никакой радости от «обновок», – я показала пальцами кавычки, обозначая условный их статус, – я не получала. И уж никак не могла испытывать радости при этом. Просто было стыдно.

Святые духи! Что я несу?! Конечно, это наследной хозяйке замка стыдно носить