Жестокое правление - Моника Кейн

Их внимание по-прежнему сосредоточено друг на друге. Руки Саймона расслабленно висят по бокам, а на губах играет самодовольная улыбка. Он выглядит точно так же, как на фотографиях, которые я видел. Одет в элегантный смокинг, волосы аккуратно зачесаны назад, снаружи он выглядит ухоженным, но при ближайшем рассмотрении в нем есть что-то хищное. То, как его взгляд скользит по Хоуп, как будто она его собственность, заставляет мои руки жаждать насилия.

Я все еще похож на Лукаса, мужчину, которого она встретила много лет назад, но некоторые вещи изменились. Мои волосы теперь немного длиннее, доходят чуть ниже ушей, а плечи стали шире от неустанных тренировок, которые я использую, чтобы сжечь фрустрацию. С возрастом углубляются морщинки вокруг глаз. Тем не менее, я не сомневаюсь, что она меня узнает.

Но она не поворачивается в мою сторону. Ее глаза прикованы к Саймону, как будто она боится того, что может случиться, если она отвернется.

Место у прохода во втором ряду свободно, и я сажусь на него. Отсюда я вижу, как ее букет слегка дрожит в ее руках.

На первый взгляд, это может быть свадебная нервозность. Может быть, она глубоко влюблена в Саймона и переполнена эмоциями. Мысль о том, что она пошла дальше и нашла счастье, в то время как я пять лет не могу забыть одну ночь, разрывает мне душу.

Но когда я смотрю на нее повнимательнее, что-то не сходится. В ее позе нет радости, на губах не играет мягкая улыбка. Ее дыхание слишком сдержанное, как будто она борется с паникой. Это не взгляд влюбленной женщины.

Может быть, это стратегический союз, объединение двух влиятельных игроков. Это было бы логично, ведь дочь Лая Кинга и его правая рука объединились, чтобы возглавить триаду. Но даже в браках по договоренности между желающими сторонами есть некоторая теплота, некое чувство партнерства.

Хоуп выглядит так, будто она стоит перед расстрельной командой. Ее челюсть сжата, плечи подняты так высоко, что практически касаются сережек.

Правда, которая теперь стала ясна, вызывает в моей душе сильные чувства. Хоуп выходит за него не потому, что хочет. Это не любовь и не стратегия, это принуждение. И какое бы влияние ни имел на нее Саймон, оно достаточно сильное, чтобы заставить ее идти к алтарю.

Что, черт возьми, он с ней сделал, что она выглядит как загнанное животное?

Что бы это ни было, он заплатит за это многократно. Я слишком долго ходил с воспоминаниями о ней, которые съедали меня заживо, и теперь, когда я нашел ее, я не отпущу ее.

Я сажусь, скрещиваю руки и чувствую успокаивающий вес жилета под костюмом, холодную сталь ножа, привязанного к моей лодыжке.

Голос священника разносится над молчаливой толпой.

— Хоуп Кинг, берешь ли ты Саймона Лау в законные мужья?

Она колеблется — всего на мгновение, — но этого достаточно, чтобы я выпрямился и сжал кулаки. Ее рот открывается и закрывается, и в этом проблеске чистого ужаса на ее лице я вижу, что она на самом деле думает о мужчине, за которого собирается выйти замуж.

Каждый мускул моего тела напрягается, напряжение нарастает в груди, как буря, набирающая силу. С мрачным удовлетворением я готовлюсь ждать начала фейерверка, готовый разорвать всю эту комедию на куски.

18

Хоуп

Пот капает по моей спине, прилипая к ткани в области поясницы. Платье кажется слишком узким, кожа слишком горячей. Зрение слегка затуманивается по краям, хотя я заставляю себя держать голову высоко, а взгляд направлен прямо вперед, пока священник произносит слова, которые звучат как хлопанье двери тюрьмы.

— Хоуп Кинг, берешь ли ты Саймона Лау в законные супруги?

Мой пульс гремит в ушах. Саймон смотрит на меня, ожидая моего ответа.

Я смотрю на священника и открываю рот, чтобы произнести слова, которых он ждет. Одно простое слово.

Да.

Но они не выходят. Они застряли в горле, как камень. Мои губы размыкаются, но звук не выходит.

Саймон замирает. Он не говорит, но я знаю, что он в ярости из-за моего колебания. Я даже не делаю это намеренно; мое тело бунтует против моего мозга.

Когда я снова пытаюсь произнести слова, раздается такой громкий звук, что дрожат люстры над головой и сотрясается пол под моими каблуками. Я оглядываюсь по комнате, ожидая, что кто-нибудь объявит, что это фейерверк или землетрясение — что-то, что имеет смысл, — но никто этого не делает. Саймон напрягается, сужая глаза, и резко поворачивает голову в сторону звука.

Воздух наполняется криками и едким запахом дыма. Стулья одновременно скребут по полу, когда гости начинают бежать.

Я могу думать только о Кине. О том, что мне нужно добраться до него. Прежде чем я успеваю что-то предпринять, Саймон хватает меня за запястье и оттаскивает от алтаря, отдавая приказы своей охране, которая, кажется, появилась из ниоткуда.

— Что происходит? — выдыхаю я, спотыкаясь на каблуках, когда он тащит меня к боковой двери. — Произошел несчастный случай?

— Это не несчастный случай, — рычит он, оглядываясь в поисках угроз, пока мы движемся.

За нами разражается хаос, когда все гости пытаются бежать одновременно. Я мельком вижу охранников в смокингах, которые гонят гостей через задние двери к причалу.

Саймон открывает служебную дверь, ведущую в узкий коридор, вдоль которого стоят панели с оборудованием и штормовым снаряжением, и толкает меня вперед. Меня охватывает ужас. Если вооруженные враги штурмуют это место, Кин в опасности.

— Куда мы идем? — Я сопротивляюсь его железной хватке. — Мы должны сначала забрать Кина...

— Им не нужен твой сын, — резко отвечает Саймон, не сбавляя бешенного темпа. — Дело в нас.

Я упираюсь пятками, пытаясь вырваться, но он только усиливает хватку, утаскивая меня через другую дверь в сырой воздух. Мои пятки вязнут в ухоженной земле, и по поместью раздаются звуки насилия.

— Что ты имеешь в виду, они? Это Синдикат? — Должно быть, да. Я предупреждала его, что они опасные враги, что он должен был понять сам, но его высокомерие взяло верх. Я спотыкаюсь, когда он тянет меня по узкой тропинке, проложенной между живыми изгородями и камнями. — Саймон, пожалуйста, остановись...

Он игнорирует мои мольбы, и когда мы выходим из леса, я вижу нашу цель: вторую посадочную площадку, расположенную вдали от главной. Звук приближающегося вертолета подтверждает мои худшие опасения — он собирается увезти меня без Кина.

Я застываю на месте и отказываюсь делать еще один шаг, мое свадебное платье цепляется за колючие кусты.

— Нет! Кин все еще в доме. Я