Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

Арки здесь не перекрывали пространство, а направляли течение. Башни не просто возвышались, подавляя, — они служили маяками и узлами передачи энергии. Дороги были не линиями, как в людских городах, а потоками движения в трёх измерениях. Пространство принадлежало не плоскости, а объёму. То, что человеку на суше показалось бы хаосом уступов, пролетов, спиралей и ниш, здесь складывалось в читаемую систему. И чем дольше я смотрела, тем яснее понимала: их архитектура выросла не из желания покорить среду, а из желания встроиться в неё так, чтобы среда начала работать на тебя.

Мы проплывали между внешними сторожевыми рубежами, и именно там я впервые увидела их крупных охранных зверей вблизи. Не рабство в прямом, сухопутном понимании. Но и вряд ли союз равных.

Один лежал на скальном уступе, привалившись к камню всем длинным телом. Сначала я приняла его за часть рельефа: серо-синий панцирь, ребристые пластины, складчатые жаберные швы. Но потом открылись глаза — светлые, старые, умные — и чудовище медленно повернуло голову в нашу сторону. У него было шесть мощных конечностей с плавательными перепонками, длинная шея и вытянутые челюсти, утыканные зубами. По шее и плечам шли удерживающие ленты и плетёные ремни с вкраплёнными управляющими пластинами. Вдоль его спины, начиная с головы, тоже шли энерголинии… Как и у всех подводных животных, что мы встречали. Это просто открытие эпохи! Опасный, но такой удивительный мир. Я обязана выжить, вернуться и рассказать учёным в Империи.

Чуть дальше, в толще воды за каменным кольцом, шёл другой — гораздо крупнее. Настолько крупный, что рядом с ним ш`а-эли выглядели мальками. Его тело было длинным, вытянутым, с мощным хвостовым лопастным плавником и костяным гребнем по всей спине. На голове шёл костяной нарост, вооруженный острым рогом. По нему пульсировали сиаланы. На шее поблёскивал широкий тёмный хомут, а вокруг него мерцали стабилизирующие узоры. Зверь двигался медленно, почти лениво, но от одного его разворота вода пошла тяжёлой волной. Так двигается существо, которому не нужно никому ничего доказывать.

Я смотрела на него, забыв на миг о дипломатии, осторожности и собственном статусе.

Передо мной была сила, которую не одомашнили, а научились удерживать на короткой, очень опасной привязи. На верху спины, ближе к шее океанского монстра, невозмутимо сидел мирэн с жёлтым хвостом. Дозорный или страж. Его грудь закрывал доспех из тёмно-синей чешуи. Он мстительно склонил голову, приветствуя левайит. То есть не все из них плавают с голым торсом, как Ариан. Хорошие новости. Заметив в середине процессии Ариана, он весь подобрался и поприветствовал его на воинский манер: стукнул кулаком по груди.

Чем дальше мы шли к столице, тем отчётливее проступала двойственность культуры мии-рэнл. Изящество и хищность. Гармония течений и жёсткая воля. Их стража — доминированием, силой и угрозой. Одно не исключало другое. Наоборот, будто составляло единое целое. И это мы видели, насколько понимаю, пригород. Мирэны покидали свои изящные жилища, чтобы поприветствовать своих левайит. Почтительно кланялись. А завидев меня двумя ногами, а потом обратив внимание на мои волосы — замирали и провожали взглядом.

Я всё яснее понимала, насколько наивны были человеческие легенды. Мы либо романтизировали морской народ до неузнаваемости, либо превращали в сказочных чудовищ. Истина, как всегда, оказалась сложнее и опаснее.

Мы находились уже довольно глубоко под водой. Дальше дно продолжало опускаться резко. Перед нами раскинулась подводная низина. И мы оказались в зоне видимости непосредственно самого подводного города. Я ненадолго замерла, поражённая. Никак не ожидаешь под водой обнаружить настолько поразительную развитую структуру. Настоящий город! Огромный, живой, пульсирующий! Я, конечно, не рассчитывала увидеть простое туземное поселение, как в отсталых странах. Но такой размах меня ошарашил. Отсюда вид был как на ладони, но и то большая часть города растворялась вглубине океанских вод.

К столице со всех сторон стекались крупные и поменьше тракты. Они выделялись тем, что вдоль трактов покачивались люминесцентные растения. Одни тракты мерцали ярко голубым, другие зелёным, жёлтым и даже красным. Вероятно, у каждого была своя функция. Мы двигались по широкому тракту с голубыми короткими водорослями. Следов на песке, разумеется, мы не оставляли. Но немногие пользовались этим направлением. Большинство русалок передвигались на несколько уровней выше в любых направлениях, не привязанных к геометрии привычных дорог.

Столица не лежала на дне ровным городом, как человеческие портовые кварталы на карте, а поднималась и расходилась в глубину сложной живой системой. Белокаменные и перламутровые ярусы опоясывали центральную часть, уходили вверх по скалам, ныряли вниз в расщелины, смыкались мостами, арками и текучими переходами. Где-то врастали в древний риф. Где-то, наоборот, будто вырастали из него сами — вместе с коралловыми кружевами, гладкими костяными ребрами морских гигантов и прозрачными минеральными пластинами, в которых дрожал рассеянный свет.

Но главное было в центре столицы. Огромный кристалл. Он был самой высокой точкой города. Словно проткнул океанское дно и вылез наружу.

Я увидела его не сразу, потому что сперва приняла за часть скального массива — слишком огромный, слишком естественно встроенный в саму ткань города. Лишь когда по его граням пробежала глубокая внутренняя вспышка, я поняла, что передо мной не порода и не дворцовый монумент.

Это был гигантский минерал.

Полупрозрачный, уходящий в глубину, точно корень мира, с разноцветными жилами света, пульсирующими где-то внутри, как если бы под кристаллической толщей текла не энергия даже, а сама упорядоченная воля этой реальности. От него во все стороны расходились светящиеся линии — не украшения, не декоративные нити, а настоящая распределительная сеть. Они уходили в башни, в мосты, в наружные защитные контуры, в нижние уровни столицы и ещё дальше, туда, где вода уже темнела так сильно, что взгляд терялся в глубине.

Как инженер печатей я слишком хорошо понимала, что именно вижу. Это не был просто красивый центр города. Это был узел питания. Стабилизатор. Распределитель. Возможно — часть самой Завесы. Даже не возможно, а наверняка. Ведь скрывающая мир глубинного народа от остального мира Завеса требует колоссальной подпитки. Больше её здесь неоткуда брать.

В этом сердечнике чувствовалась та же логика, что в хорошо выстроенной распределительной матрице на корабле, да и не только на корабле. В любой системе, где нужно было распределить и стабилизировать энергию. Только здесь эта матрица была возведена в чудовищный по своему объёму энергии масштаб. И если нарушить резонанс такого объекта, последствия коснутся не одного здания и даже не одного района. Посыплется вся система.

И в этот момент