Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

— яснее, чем саму себя. Видела их любовь, их преданность, их выбор. И знала: это не случайность, не прихоть судьбы, не красивая сказка, которая рассыплется с первым рассветом.

Это было настоящее.

То, ради чего стоило пройти сквозь бурю. Выстоять против Хаоса. Стать частью мифического народа.

Наверное, в мире нет ничего желаннее, чем быть однажды узнанной своей душой — и в ответ узнать тех, кто предназначен именно тебе.

Не всем такая встреча дается легко. Не ко всем она приходит быстро. Иногда кажется, что путь слишком долог, а ошибки и боль лишь копятся. Надежда — слишком хрупка.

Но если сердце умеет ждать, если душа не разучилась верить, однажды на горизонте обязательно появится тот, кто увидит в тебе не только силу, не только раны, не только прошлое — а всего тебя. И останется.

Потому что у каждого есть свой берег. Свой океан. Своя звезда в темноте. И свой человек.

А иногда — даже не один.

И если судьба уже связала души, рано или поздно они найдут друг друга. Сквозь шторм. Сквозь страх. Сквозь целый мир.

И, глядя в темнеющий горизонт, чувствуя рядом тепло двух любимых существ, я впервые за долгое время не боялась будущего.

Потому что теперь знала наверняка: что бы ни ждало нас впереди, мы встретим это вместе. Плечом к плечу, душой к душе.

Эпилог

В каюте капитана на «Дикой Вьюге» пахло Океаном, старым деревом и крепким чаем.

Я сидела за своим столом, перебирая вещи, которые мы забрали из тайного храма Хаоса. Моя команда была жива — по крайней мере, те, кого мы успели вытащить. Вельт уже вовсю гонял матросов на палубе, восстанавливая такелаж, Харт продолжил изучать устройство подаренных нам камланов, бормоча что-то о «перевороте в инженерии», его мирэна ему в этом помогала. А Крофт держал курс домой. В Империю.

Дверь каюты открылась.

Первым вошел Ариан. За ним, пригнув голову, чтобы не задеть дверной косяк ветвистыми рогами, шагнул Рахавель. Он проверял пострадавших людей, взяв на себя обязанности лекаря. В человеческой одежде, с этой своей спокойной, древней аурой, он смотрел на меня так, что у меня каждый раз внутри сладко замирало сердце. У нас ещё не было брачной ночи, но резонанс связывал нас так плотно, что само ожидание превратилось в томительное, тягучее удовольствие.

Ариан подошел, привычно по-хозяйски положил руки мне на плечи, целуя в место за ушком. Рахавель опустился на стул напротив, не сводя с меня своих невозможных золотистых глаз.

Я улыбнулась им обоим. Мои мужья. Два самых удивительных существа в Океане, которые теперь были моей стаей. Моей семьей. Моей опорой. Я уже не удивлялась, почему так быстро приняла этот факт. Мир сделал мне щедрый подарок. Было бы глупо отказываться.

Я перевела взгляд на стол. Там лежала черная металлическая шкатулка, которую Ариан, как глава королевского ведомства внутренней стражи, утащил во время расследования из древнего храма культистов.

— Я взломала замок, — тихо сказала я, касаясь покореженного металла. Мне пришлось применить мощь своего резерва. Поскольку обычные печати и матрицы не работали против энергии, запятнанной скверной.

Ариан напрягся. Рахавель чуть подался вперед.

— Что там, Рейна? Ритуальные инструменты жриц? — спросил Ариан.

Я молча открыла крышку и достала оттуда предмет. Это был не русалочий артефакт. Это был металлический цилиндр. Человеческой работы. На него были нанесены печати для передачи данных через простые коды. Примитивный инструмент, но эффективный. И, главное, с очень дальним действием.

Я положила его на стол.

— Мой отец, Дариан Эстервальд, погиб несколько лет назад при невыясненных обстоятельствах, — медленно проговорила я. Мой голос звучал сухо, но внутри всё дрожало. — Он искал своего пропавшего друга. Капитана Нолана Бёрнса.

Ариан замер. Его рука на моем плече сжалась. Он отошёл и встал сбоку моего кресла.

— Моего отца...

— Да, — я подняла на него взгляд. — Отец перед тем, как исчезнуть, говорил кому-то в своём кабинете, что напал на след заговорщиков, что в столице проводят жуткие ритуалы с неясной целью. Я тогда думала, что это пьяный бред отчаявшегося человека, потому что отец… Он вёл себя странно. И я так жалею, что не прислушалась, не проследила за ним… Но посмотри на это.

Я повернула металлический цилиндр так, чтобы они увидели оттиск на его торце.

— Это императорская печать. Но не обычная. Смотрите.

Поверх герба Империи был грубо, глубоко вырезан искаженный символ Дома Тэйл-Наар. И напитан этот символ был запятнанной энергией Хаоса, скверной. Эту энергию ни с чем не спутаешь.

Рахавель поморщился. Он, как существо, чей род происходит от Первоисточника, эту энергию ощущал особенно ярко. Мне тоже было противно, хотелось мгновенно её выжечь чистой энергией Ядра. Но это была улика.

В каюте повисла звенящая тишина. Рахавель всё же глухо зарычал.

— Шаар'Энна и жрицы не были сами по себе, — тихо сказала я, чувствуя, как пазл в голове складывается в страшную, смертоносную картину. — Они работали с кем-то с поверхности. С кем-то из, вероятно, высшей знати Империи. Именно этот «кто-то» мог поставлять им координаты кораблей. Именно поэтому нас затянуло в бурю. Это не просто совпадение, Ариан. Это заговор двух миров.

Ариан медленно обошел стол. В его бирюзовых глазах стыла ледяная ярость. Рахавель положил свою большую ладонь поверх моей, без слов обещая, что разорвет любого, кто посмеет встать у нас на пути.

Я посмотрела в открытый иллюминатор. Тянуло свежим солоноватым воздухом. Снаружи шумел Океан, а далеко впереди уже угадывались берега человеческого материка.

Империя ждала меня. Они думали, что я просто сбежавшая невеста, решившая поиграть в капитана. Они думали, что буря уничтожила нас.

— Что будем делать, мой капитан? — тихо, с предвкушением спросил Ариан, касаясь губами моего виска.

Я сжала в руке цилиндр с гербом предателей. Моя искра, усиленная Ядром Мира и резонансом с двумя самыми могущественными существами Океана, радостно полыхнула в груди.

— Мы идем домой, — сказала я, и на моих губах появилась холодная, хищная улыбка. — «Дикая вьюга» принесёт настоящую бурю виновным. Конец 1 этапа пути.