Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

Потом я посмотрела на Ариана.

— В наших книгах драконы — это миф. Никто не видел их. А что вообще известно о древней расе драконов в вашей культуре? — спросила я уже спокойнее. — Она настолько древняя, что о ней просто забыли? Или никто не хотел помнить, что драконы были разумными? И ваш народ стал использовать их в боях на арене? Это же… жестоко.

Ариан не ответил сразу.

Его лицо потемнело. Он сел чуть ровнее, сцепил пальцы и какое-то время молчал, словно подбирал слова особенно осторожно.

— О разумности драконов, — проговорил он наконец, — у нас почти ничего не знают. Драконы представляются как одни из редких глубинных чудовищ, опасных. Их трудно найти. В старых записях встречаются смутные упоминания о древних крылатых существах, о благословлённых чудовищах, о посланцах глубин мира… Но в последние века драконов считали просто крайне опасными редкими тварями. Сильными, почти неуправляемыми, ценными для арены и военных обрядов. Я сам… — он ненадолго замолчал и тяжело посмотрел в сторону, — я сам не задумывался о том, что всё могло быть иначе.

Я нахмурилась.

— Но мать его была разумной. Я это чувствовала. Она не просто понимала — она мыслила, говорила, прощалась.

Дракон, до этого внимательно слушавший нас, нахмурился. От него прошла волна боли. Мне не хотелось поднимать тему о его матери… И уже пожалела, что упомянула её.

Видно было, что человеческая речь всё ещё даётся ему непривычно. Он медленно провёл пальцами по виску, будто помогая себе удержать мысли в порядке, и заговорил не сразу, а после долгой внутренней паузы:

— Я… знаю… о том, как раньше жил мой народ.

Голос у него был низкий, густой, и слова он произносил медленно, осторожно, будто примерял каждое к непривычному речевому аппарату.

— Я знаю язык русалок. Знаю… как развивался ваш народ. Мы наблюдали. Давно. Очень давно. Когда я получил силу… много силы… от Мира, вместе с ней пришли образы. Память. История крови.

Он снова поморщился и потёр висок.

— В голове слишком много знаний. Слишком много. Это нужно… упорядочить.

Я смотрела на него уже иначе. Не как на странное, опасное чудо, а как на существо, в которое разом влили столетия истории и памяти.

— Значит, ты сознателен, — тихо сказала я. — Несмотря на то, что по годам ещё совсем мал.

Он перевёл на меня взгляд и кивнул.

— Да. По вашим меркам я… взрослый телом. По меркам моего народа — нет. Мне мало циклов. Очень мало. Может быть… десять. Может, двенадцать. Я не знаю точно. У драконов время… другое.

Ариан задумчиво нахмурился.

— Пожалуй, так и есть. Я помню, когда в город привезли твою мать. Это было не так давно. Меньше года ты точно провёл здесь.

Он мрачно выдохнул, и я сразу поняла, что дальше пойдут вещи неприятные.

— Её не смогли бы взять в прямом бою. Жрицы Шаар`Энны долго за ней следили. Выслеживали. Изучали пути, повадки, места охоты. Но поняли, что в открытую не справятся. Тогда они похитили детёныша. Тебя. И уже через тебя заставили подчиниться её.

Я сжала зубы. Даже ожидая чего-то подобного, слышать это было отвратительно.

— Они угрожали убить тебя? — спросила я дракона.

— Я плохо помню время, пока был в теле дракона. Всё смутно. Сознание словно спало. Были только инстинкты.

Но Ариан коротко кивнул на мой вопрос.

— Да. Я помню, как они праздновали свою победу. И вынудили её сражаться на арене. Во имя богини Май-Нур. Хотя просто поддерживали в мирэнах кровожадность и жестокость. Королева не вмешалась. А жрицы… — он скривился, — жрицы ведь уже давно были тронуты скверной сильнее, теперь ясны их поступки. Теперь я почти уверен: они понимали, над кем именно издевались.

Я медленно выдохнула. Мне стало холодно. Настолько холодно, что даже тепло комнаты не помогало.

— Ты знал об этом? — спросила я уже тише.

— Я знал, что привезли взрослого дракона и детёныша, — сказал Ариан. — Но в самом пленении не участвовал. Меня тогда держали далеко от столицы, на внешней границе. Я сражался с океанскими чудовищами, которые нападали на малые поселения. Те, что не были защищены так, как центральный город Дома Тэйл-Наар. Когда я вернулся, драконица уже была на арене. А детёныш… — он бросил взгляд на рогатого мужчину, — детёныша держали в клетке с энергоконтурами. Он был залогом её послушания. Как ты понимаешь, права голоса здесь мужчины не имеют. А жрицы были неприкосновенны.

Я медленно опустила глаза. Всё это начинало складываться в картину, от которой становилось не по себе.

Драконы были не просто древней расой. Они были разумным народом, которого сначала забыли, потом низвели до уровня чудовищ, а затем превратили в игрушки для власти и жестокости.

— Бездна. Вот же… бездна.

Я подняла взгляд и вдруг вспомнила венец королевы.

Те самые вытянутые линии, хищный изгиб, витиеватые рожки вместо классических зубьев, которые раньше казались мне просто красивой древней работой.

— Подождите, — пробормотала я. — Венец королевы… На нём ведь рога. Почти как… — я уставилась на дракона во все глаза. — Никто что, правда не помнит? Неужели даже символы не сохранили смысл? Драконов ведь когда-то почитали. В самом начале. Ещё тогда, когда ваши предки были дикими стаями человекоподобных рыб.

Я осеклась и покосилась на Ариана.

— Прости. Это я сейчас исторически, а не оскорбительно.

— Я понял, — сухо ответил он.

Но уголок его губ всё же едва заметно дрогнул.

Дракон слушал нас особенно внимательно. Похоже, даже мои резкие формулировки его ничуть не смущали.

— Наш народ, — медленно проговорил он, — действительно был почитаем. Не как правители. Как старшие. Как те, кто ближе к Миру. Мы не властвовали над русалками. Мы… направляли. Иногда защищали. Иногда учили.

Он снова прикрыл глаза, словно прислушивался к чему-то внутри себя.

— Потом всё изменилось. Был разлом. Катаклизм. Утраты. Наши пары стали рождаться всё реже. Без избранной души дракон не мог продолжать род. Мы слабели. Дичали. Теряли память. Теряли форму.

Я насторожилась.

— Форму?

Он открыл глаза и кивнул.

— Когда-то мы все могли принимать двуногий облик. Это было естественно.

Мы с Арианом переглянулись. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Значит, это не случайность. Не подарок только ему одному. Не прихоть Ядра Мира. Это древняя утраченная норма.

Потом я задала другой вопрос — тот, который с самого начала вертелся у меня в голове:

— Почему ты смог обратиться только сейчас? Не раньше. Не сразу после битвы, когда ты напитался энергией