Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием - Ана Тихая

— О, капитан! Где ты пропадал? — крикнул защитник, хлопая меня по плечу. — Мы уже думали, ты пошел отмечать гол в одиночку.

— Были дела, — коротко бросил я, не желая вдаваться в подробности.

— Слушай, там в сети такое творится… — он замялся, показывая на экран телефона. — Бритни выложила какое-то странное видео с вашей парковки, и все снова начали обсуждать ту историю с Майей. Говорят, ты теперь официально «под опекой» у нашей ледяной леди.

Я выхватил телефон у него из рук. На размытых кадрах было видно, как я поднимаю Еву на руки после матча. Подпись была язвительной: «Травма одной — путь к сердцу другого? Удобная рокировка в Сент-Джуде».

Я вернул телефон, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Скажи всем: кто еще раз раскроет рот про Еву или Майю — вылетит из состава быстрее, чем успеет дочитать этот пост. Ясно?

Парни притихли, осознавая, что я не шучу. Свидание завтра было необходимо не только для Евы, но и для меня. Мне нужно было заявить права на эту территорию так, чтобы ни у кого не осталось сомнений.

29

Ева

Звук закрывшейся двери вывел меня из оцепенения. Я осталась стоять посреди комнаты, крепче запахивая махровый халат, в который завернулась после ванной. На белой простыне всё ещё виднелся примятый след от наших тел — немой свидетель того, как близко мы подошли к черте, за которой пути назад уже не было. По телу до сих пор пробегали остаточные волны недавней сумасшедшей разрядки, а кожа на бёдрах помнила жесткие ладони Райана.

Я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Влажные после душа волосы, затуманенный взгляд и припухшие губы — я выглядела так, словно меня только что накрыло штормом. Гринвуд привык побеждать. На льду, в драках, в спорах. Он ворвался в мою жизнь как ураган, ломая все выстроенные мной барьеры, и сегодня на кровати он брал своё с той же уверенной яростью, с какой забивал финальную шайбу.

Но я не хотела быть просто очередным трофеем в его послужном списке. Я хотела быть женщиной, которую уважают, ради которой готовы играть по правилам, а не только поддаваться животным инстинктам в темноте закрытой комнаты. «Ты за мной даже не ухаживал», — мои собственные слова до сих пор эхом отзывались в ушах. Это было смело. Очень смело для хореографа, чья репутация в академии и так висит на волоске. Но если Райан Гринвуд хочет получить меня полностью, ему придётся доказать, что он способен на что-то большее, чем просто срывать с меня одежду.

Утро встретило меня головной болью и настойчивым жужжанием телефона. Стоило мне открыть глаза, как реальность безжалостно обрушилась на меня. Сплетни в блогах академии не просто утихли после нашей победы — они вспыхнули с новой, утроенной силой.

Я села на кровати, поджав под себя ноги, и открыла главный форум «Сент-Джуда». Первое, что бросилось в глаза — вчерашний стоп-кадр с парковки, где Райан прижимает меня к борту автобуса. Заголовок кричал: «Ночной триумф или спланированная рокировка? Как новый хореограф заняла место не только на льду, но и в постели капитана». В комментариях творился настоящий ад. Бритни вовсю смаковала детали, прозрачно намекая, что травма Майи была мне на руку.

— Мерзость, — прошептала я, отбрасывая телефон на одеяло.

Вина перед Майей, которая вчера так искренне поддержала меня у дверей общежития, снова кольнула где-то под рёбрами. Она на костылях, а я… я выслушиваю обвинения в предательстве, пока её бывшее место на льду ассоциируют исключительно с моей личной жизнью. Мне хотелось запереться в комнате и не выходить до самого понедельника, но воспоминание о вчерашнем обещании Гринвуда заставило меня подняться.

«Завтра в семь. Будь готова». Он сказал это так уверенно, будто никакие слухи мира не способны его остановить. И теперь мне предстояло решить, готова ли я рискнуть остатками своего спокойствия ради одного вечера с ним.

Весь день я провела как в тумане. Натянув глубокий капюшон, я быстрыми перебежками добралась до столовой, стараясь не смотреть по сторонам. Косые взгляды студентов жгли спину, а шепотки за спиной казались громче криков на стадионе. Каждый встречный, казалось, знал, что происходило в моей комнате этой ночью.

К шести часам вечера я стояла перед открытым шкафом, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Райан просил надеть что-то, что не напоминает о тренировках. Никаких легинсов, никаких спортивных худи и собранных в пучок волос.

Я достала длинное трикотажное платье из плотной ткани цвета графита. Оно мягко облегало фигуру, закрывало руки и доходило до самых лодыжек — сдержанно, почти строго, но открытая спина компенсировала эту скромность. Я распустила волосы, позволив им тяжелыми волнами упасть на плечи, и нанесла капли любимых духов со шлейфом горькой ванили. В отражении зеркала больше не было тренера Евы. Там была девушка, которая шла на своё первое настоящее свидание.

Когда стрелка часов приблизилась к семи, мое сердце забилось в каком-то безумном, рваном ритме. Я посмотрела в окно: у ворот общежития, вдали от камер и любопытных глаз, стояла знакомая высокая фигура в темном пальто. Без хоккейной формы, без джерси — просто Райан.

Я глубоко вздохнула, накинула на плечи пальто и сделала шаг к двери.

На улице было морозно, и мелкий снег кружился в свете фонарей, покрывая дорожки академии тонким белым слоем. Я шла к нему, чувствуя, как каблуки слегка скользят по заледеневшему асфальту, а колени предательски дрожат — и вовсе не от холода.

Райан заметил меня сразу. Он оттолкнулся от кирпичной стены, вынимая руки из карманов пальто, и его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз. В его глазах, обычно штормовых и дерзких, промелькнуло что-то новое. Какое-то непривычное, почти благоговейное удивление. Он не ухмылялся, не отпускал своих фирменных шуточек. Он просто смотрел на меня так, будто я была единственным живым человеком на этой заброшенной зимней парковке.

— Привет, — тихо сказала я, останавливаясь в паре шагов от него. Пар от моего дыхания коснулся его лица.

— Привет, — его голос звучал глубже, чем обычно. Он сделал шаг навстречу, нарушая ту самую дистанцию, о которой я так долго умоляла. — Ты… выглядишь потрясающе, Ева. Настолько, что я забыл все слова, которые готовил по дороге сюда.

Я почувствовала, как к щекам приливает румянец, и спрятала руки в