Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

Она шагнула к нему, взяла в ладони его руки, крепко сжала в своих, отпустила.

— Что ты удумала, моя королева? — глухо прозвучал его голос, повторяя вопрос.

— Смотри, — велела она, — что сейчас будет.

Из вихря ледяного крошева поднялось что-то большое, белое. Миг снежным облаком висело, высоко поднявшись над стеной крепости, а потом стих ветер, и замершие в тревожном ожидании солдаты увидели перед крепостью громадную ледяную статую.

Осколки разбившихся воинов Норта, соединившись, породили гиганта в рост гарнизонной стены. Он стоял напротив ворот, чуть левее главной смотровой площадки, и мёртвые очи на бесстрастном ледяном лице впились в глаза королевы.

— Баллисты заряжай! — заорал Сван Молот.

— Всё не уймёшься никак? — вздохнула Демира. — Что ж, попробуй!

— Бей! — взревел военачальник.

Восемь камней в талант весом ударили по гиганту. И отскочили от ледяной брони, зарылись в снег. Одну глыбу рикошетом отбросило в сторону, переломив пополам ствол крепкой рослой сосны. Другая отлетела к крепостной стене, глубоко вырвав щепу из толстых тесовых брёвен.

Чудовище подняло вверх руки и издало пронзительный крик. Будто сотни игл вонзились в головы защитникам крепости, разрывая разум. Содрогнулась земля, когда стронулся с места гигант и зашагал вперёд.

— Баллисты заряжай! — гаркнул воевода.

— Не надо, Сван Молот, — остановила его Демира, — теперь мой черёд.

Громадный воин приблизился к воротам, взметнул кулак, готовясь ударить. «Пробьёт!» — ни мига не сомневаясь, успел подумать воевода, и страх липкой рукой схватил за горло.

— Инфламма! — раздался в стылом воздухе звонкий голос королевы.

Она подняла вверх руки, и Сван Молот глазам своим не поверил, увидев хлынувшие из них потоки белого огня. Две молнии ударили из ладоней Демиры, прошили насквозь ледяную броню и обратили прозрачной ключевой водой порождение Норта.

Будто порыв ветра в кронах сосен, прошелестел единый вздох из сотен сжатых волнением глоток, и восторженный рёв взлетел над гарнизоном. Солдаты славили её, свою королеву — ангела или демона, им не важно было, каких богов служительницу. Они кричали здравицы той, что отбросила врага от крепостных стен.

Демира повернулась, подняла руку, и тишина воцарилась в крепости.

— Воины! — молвила Королева. — То, что вы зрели сейчас — не победа! То лишь пробовал Норт Безликий остроту своих когтей! Ему нужна я. И я пойду в Ледяные скалы… — она не успела договорить.

— Я с тобой, моя королева! — потоком живой крови колыхнулось человеческое море. Каждый готов был пойти за ней на край света, встать в бою плечом к её плечу и умереть за неё.

— Нет! — возразила Демира. — Это моя война! Ваша задача — быть готовыми к бою, если Норт бросит на крепость новую армию! И держать осаду, если возьмёт вас в кольцо!

— Да будет так, как ты скажешь! — Железный звон пронёсся над гарнизоном. Взметнулись из ножен мечи — солдаты салютовали своей королеве.

— Прощай, Сван Молот! — кивнула Демира. — Помни, что я тебе сказала.

— Идём, провожу до ворот тебя, — он не смог сдержать тяжёлый вздох, рванувшийся из груди.

Вышел вслед за нею из крепости, напоследок оглядел её — просто одетую: замшевые штаны, широкая перевязь, меч в ножнах, конический шелом с клином посредине, закрывающим переносье, подбитый волчьим мехом плащ. Чёрные косы переброшены на грудь, спокойная суровость во взгляде чёрных глаз.

— Око Сварога да осветит твой путь, моя королева! — молвил Сван Молот. — Ступай! Да вложит крепость Арес в твою руку в решающей битве! Я буду молиться за тебя!

— Оставайся с миром, воевода! Спокойными пусть будут дни в гарнизоне! — пожелала и Демира, повернулась и пошла вперёд.

Сван Молот долго стоял и смотрел ей вслед. Тяжкие думы терзали душу, не желали отпускать.

— Где же Бессмертный? — вслух спросил он, глядя на искрящийся на солнце белый снег. — Чего он ждёт? Да если бы она ко мне так, как к нему… Я не мешкал бы ни мига!

Лишь Кроносу, отцу всех богов, да Ариману, наитемнейшему князю, были ведомы муки сердца Арий Конрада. Что стоило ему смирить своё нетерпение и не пуститься в путь тотчас же, быть с нею рядом, укрыть своей спиной её спину, как тогда, в битве с гарпиями. Но помнил последний из Сов, что сказала ему Демира: «Я не чинила преград к твоему бессмертию! Не препятствуй и ты мне!»

— Иди, Демира, дерзай, пробуй! — проговорил Бесссмертный в злом бессилии. Взял со стола хрустальный кубок с вином, посмотрел на игру света в узорном стекле. — Я дам тебе время! Не стану мешаться в страницы книги судеб! Как знать, быть может, ты сможешь, выстоишь… Хотя бы попробуй! Чтобы не мне быть причиной твоих рухнувших надежд!

Он глотнул из кубка и перевёл мысленный взор свой на Арию. И дрогнула рука магистра от того, что увидел он, сжались пальцы, сминая хрусталь, как тонкий пергамент. Треснуло раздавленное стекло, порезав ладонь, кровь и вино потекли вниз, на запястье, окрасили алым белый манжет рубахи.

— Силы ада! — воскликнул Бессмертный. Голос его отразился от серых скал, эхом прокатился под сводами зала. — Вершится древнее пророчество! Держись, дитя моё! Я рядом!

Бесиха Марыся, зажигавшая факелы в коридоре, едва успела отскочить, чтобы не столкнул её хозяин, идущий так спешно, что не заметил служку свою. Быстрыми шагами Арий Конрад пересёк коридор, вышел из скалы, короткое заклинание сорвалось с его губ. И вот уже перед ним волшебный чёрный конь, что быстрее крылатого Пегаса, и вот уже мчит вперёд своего всадника, туда, на Север, к Ледяным скалам безвременья.

Глава 11

Приманка

Ария остановилась, отбросила на спину капюшон, зачерпнула снега, лизнула с ладони. Тяжело выдохнула, утёрла мокрое лицо, дёрнула завязки плаща. Жарко было, упарилась, пока шла по снегам, и устала так, что едва на ногах стояла. Подумала о горячем супе и кружке грога в Северном Гарнизоне, о жёсткой солдатской постели, что мягче пуховой перины покажется, и снова пошла вперёд.

Долго шла, пока поняла, что всё, кончились силы. Дальше идти будет, упадёт в снег и не встанет более. Костёр бы разжечь и подремать подле. Ария отбросила со лба