Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

руки — мне б такими деньги загребать», — воевода утёр слёзы смеха и подал кусочек пергамента воину, что стоял ближе к нему. — Дальше ты читай, — попросил его, — у меня уже брюхо болит.

— «… Как хлебало раззявил да как рявкнул, мы чуть в штаны не наложили», — начал читать солдат.

Прервался, посмотрел на военачальника.

— Наш не рявкал, — сказал.

— Ага, — согласился Сван Молот, — наш не рявкал. Да когда ему было? Королева его в лужу расплавила! Читай далее! Понаписал министр, глаза сломать можно!

— «И тогда мы из баллист по ногам ему бзданули», — продолжал солдат. — Во! — воскликнул. — А мы-то не догадались по ногам! По башке да по брюху били!

Сван Молот нахмурил брови, досадно было признавать промашку.

— «А когда он рухнул как раз под стену, то кипяточком его сверху и полили», — дочитал солдат. — До чего башковитый министр-то! — ахнул восхищённо. — Добрый совет, воевода! Коль ещё придёт ледяной мужик, так кипятком в него!

— Можно, — не возражал Сван Молот. — Ступай, министру отпиши, — велел, — да отправляй голубка с ответом. Пиши, что тихо пока в гарнизоне. А что королева пошла в Ледяные скалы, не говори, не надо. Довольно в столице своих хлопот.

— Как там королева? — тихо спросил солдат, вслух высказав то, что мучило всех.

— Если до вечера не вернётся, пойдём на подмогу, — решительно ответил Сван Молот, — одна она! Где Бессмертный, где Чёрный Велор? Струсили? Бросили её?

— Мы не бросим! — Солдат прижал к сердцу ладонь, воскликнул горячо. — Аве королева!

Здравицу подхватили, и далеко за стены крепости полетела клятва в верности воинов своей государыне.

Ария долго шла за Нортом по широким ледяным коридорам, и, наконец, он привёл её в пустой зал, больше похожий на открытую террасу. Ни стен, ни дверей, ни окон. Пол засыпал снег, хрустальные колонны поддерживали высокий потолок, сугробы наметены у подножия их. Всюду холод, присутствие зимы. И тишина.

Густая и такая глубокая, будто собралась сюда со всех мест небытия и безмолвия. Тяжёлой тучей нависла она над этим странным местом.

В центре, наполовину занесённый снегом, стоял белый мраморный алтарь с углублением на нём.

Норт прошёл вперёд и возложил на него свой кристалл. Камень лёг в ямку и будто ожил, засиял ярче, бросая синие и жёлтые отблески на хрусталь колонн. И свинцовая усталость придавила к земле Арию, ноги точно в пол вросли, заломило виски, плетьми повисли руки.

— Это не вход в Долину времени! — воскликнула она и удивилась, как слабо прозвучал её голос. — Куда ты привёл меня, Безликий?

— Туда, куда нужно! — последовал ответ.

Норт смотрел на Арию, наслаждаясь моментом, торжествуя, что удалось заманить её в ловушку.

Он опять сменил лицо, и то, что видела пред собою руанская принцесса, возможно, и было его настоящим лицом. Мёртвые, выбеленные ветрами времён кости черепа и тускло поблёскивающее красное пламя в глубинах пустых глазниц. Провалы на месте глаз затягивали в себя, забирая силу и жизнь, и не выдержала юная воительница, отвела взор.

Медленно, как в кошмарном сне, когда бежишь и убежать не можешь, рука её потянулась к эфесу меча, легла на рукоять, сомкнулась, не чувствуя тяжести железа в пальцах, потянула на себя, вынимая из ножен.

— Ты ничего не сможешь сделать! — звонкий смех мелкой ледяной крупой рассыпался в воздухе. — Теперь ты моя, последнее лунное дитя!

— Нет! — прошептала она едва слышно. Слова пристыли к губам, а тело будто сковали морозные тиски.

Неумолимая железная рука легко подняла её за шиворот. Чёрные провалы глаз уставились на неё, выпивая дыхание, останавливая биение пульса в венах. Ария зажмурилась, не в силах смотреть в лик смерти. Она не могла вдохнуть, колючая боль сжимала горло, в груди будто засели осколки стекла.

Легко держа её на вытянутой руке, Многоликий пронёс её к алтарю, положил рядом с камнем.

Осколки стекла в груди стали больше, резали, жгли, что-то поднялось изнутри, потянулось навстречу Норту, и Ария почувствовала, что жизнь покидает её, утекает прочь.

— Феанор! — простонала она в последних проблесках сознания, подняла руку.

Узкий алый луч ударил из перстня, вонзился в лоб Безликому, заставив пошатнуться.

— Ты не сможешь! — вскричал Норт, но едва заметный оттенок страха прозвучал в его голосе.

— Смогу! — Рука принцессы дрожала, но она держала её высоко, и алый луч, шедший из рубина в кольце, стал шириться, расти.

— Отпусти её! — негромкий спокойный голос, полный глубокой, яростной силы, заставил Норта обернуться.

— Я же сказал, не обе сразу! — прошипел он.

На входе в зал стояла королева Руаны. Высокая, стройная, в простых железных доспехах, в солдатской овчинной дохе, подбитой мехом волка. Она выбросила вперёд руки, метнула в Норта сноп белого огня.

— Ты нечего не сможешь сделать! — пронзительный визг оглушил Арию, стронул хрустальные колонны, покрыл их сетью трещин.

Норт схватил её, развернул перед собою, закрылся от огня её телом, как щитом. Алый луч из кольца Феанора ударил в поток белого пламени, скрестился с ним, смешался и разлился в разные стороны струями жёлто-голубого света.

Демира не удержалась на ногах, мощная сила столкнула её со ступеней, отбросила назад в коридор, завертела, швырнула о стену. Один из лучей, коснувшись колонны, рассёк её пополам, другой ушёл в пол и прожёг в нём глубокий колодец, а третий скользнул точно над алтарём, где лежал кристалл вселенной, и срезал его верхушку.

— Да-а! — завизжал Норт, швыряя Арию на пол.

Схватил магический камень, взметнул над головой, ловя в безупречно ровной одиннадцатой грани тусклый свет зимнего солнца.

— Осталась одна! Всего одна! — Дребезжащий смех взлетел к потолку, разбился об него, закрутил в воронку снежный вихрь. — И ты дошлифуешь эту грань!

Он легко поднял Арию за пояс и шагнул к Демире, держа бесчувственную принцессу перед собой на вытянутой руке. В другой его руке, высоко поднятой над головой, ярким светом пылал кристалл вселенной, разливая окрест мощную силу.

Демира не успела подняться, лишь руку выставила перед собою, готовясь отразить удар, но сколько её осталось, сможет ли она остановить Норта?

— Ты безликий или глухой? — прогремел глубокий низкий голос. — Она же сказала тебе: «Отпусти девчонку!»

Норт повернул голову, взглянул пустыми глазницами.

— Это ты, Волк?