Бессмертная - Елена Александровна Тимофеева

прядь мокрых волос, подошла к ближайшей сосне обломать сучья и радостно вскрикнула, ощутив под ногами твёрдую землю. Она шагнула вперёд, да, точно! Рыхлый снег кончился, крепкий наст был под нею, а то и дорога, ноги крепко стояли, не проваливались.

Откуда только силы взялись! Будто из живительного родника напилась, будто не шла всю ночь по снежной целине. И сумерки стали редеть. Завершилась длинная зимняя ночь.

Ария ускорила шаг, почти побежала навстречу рассвету. Вот уже зарозовело небо над верхушками сосен, светлее стало, и кончился лес. Она вышла в открытое поле и остановилась, подалась назад, будто оказавшись на краю пропасти, снова рванулась вперёд и опять оглянулась, застыла в растерянности.

Белые гребни Ледяных скал безвременья преградили ей путь. Не к Северному гарнизону шла руанская принцесса. Давно сбилась с пути и, очнувшись от обморока, не на дорогу вышла, а туда, куда направил её Безликий Норт. И, точно отвечая её мыслям, пронзительный смех сорвался с вершин скал, звоном битого стекла рассыпался и стих, оборвавшись внезапно.

Холодная дрожь пробежала по спине девушки. От зимней стужи, конечно. Остыла, ветерок по мокрой спине скользнул и вызвал озноб. Ария завязала у ворота тесёмки плаща, накинула на голову капюшон, подтянула рукавицы. И решительно пошла дальше. Гнев овладел её сердцем, бросил вперёд. Она больше не чувствовала усталости. Норт завёл её в свои земли? Хорошо! Она принимает вызов!

— Не удержать её было, государь, — военачальник острова Форс с сожалением покачал головой, — да и как бы посмел я мешаться в волю богов? У избранных свой путь!

— Крепко верит в себя! — согласился Феанор, глядя на застывшее море. — Верит и идёт! Это хорошо! Нет сомнений в её сердце! Не девка — сталь! — Он тронул поводья, обернулся, взглянул на военачальника своего. — Прощай, что ли, Видар? За порядком на острове следи!

— Рано пустился ты в путь, государь, — заметил с сожалением царский воевода, — отлежался бы!

— На коне отлежусь, — обещал царь, привычно растягивая слова и жмуря голубые глаза, подведённые сурьмой. — Тревожит меня, дошёл ли до материка посланный на подмогу Арии отряд? И что там, на материке? И как там она? Но, чувствую сердцем, жива моя царица! — в груди остро кольнуло, и Феанор медленно вдохнул, унимая боль, удивляясь столь ярко вспыхнувшему в нём чувству. — Бывай, Видар! — махнул рукою на прощание, и сошёл с твёрдой земли царский конь, ступил на засыпанный снегом лёд, и поскакал вперёд, ведя за собою полк в белых стальных доспехах.

Двумя днями ранее Феанор отправил подмогу государыне, а чуть здоровее себя почувствовал, так и сам пустился в путь. В битве гибель не страшна! Пугает мысль, что может не успеть! Да что это, прочь ступай, тоска, беды предчаянье! Великое будущее предначертано руанской принцессе, дочери лунного света, и она сможет, выстоит и удержит этот мир на краю гибели!

Ария дошла до подножия Ледяных скал, огляделась, увидела узкую тропу, забирающуюся вверх. Пологий, на первый взгляд, безопасный подъём. Другого пути в скалы нет. Если придётся принять бой на этой тропе…

«Какой бой? — вдруг услышала она голос последнего из Сов. Он звучал так чётко, что невольно обернулась царица, но никого не увидела. — Не земным оружием предстоит сразиться тебе с Нортом Безликим!» — прозвучало в её сознании.

— А чем же, Бессмертный? — прокричала Ария.

Голос её разбился о скалы, разлетелся осколками эха. Тяжесть потянула вниз руку, она опустила голову, посмотрела.

— Это? — вырвалось у неё.

Рубин в её помолвочном кольце сиял глубоким, ровным светом. Ария чуть повернула руку, ловя в гранях камня солнечный луч и поймала. Он коснулся кристалла, отразился от него, ударил вперёд пучком алого света, проплавив снег до самой земли, пробив мелкие бреши в застывшей скале, будто брызги кипятка попали на кусок масла.

Ария оцепенела от изумления, растерянно моргала, глядя на выжженные в камне дырки.

— Значит, это, Бессмертный? — её голос подсел до шёпота. — Надо не забыть, спросить потом Феанора, откуда у него взялось это колечко, — пробормотала она, плотнее запахнула плащ и ступила на тропу.

Норт Безликий брезгливо передёрнул плечами, поморщился.

— Что это было? — пробормотал он. — Что там у тебя, дрянная девчонка? Не с пустыми руками идёшь, гостинец припасла? Ну иди-иди, милая, я жду тебя!

Ария решительно шагала по уходящей вверх тропе. Не задумывалась, что будет дальше, как и чем она станет сражаться, устоит ли в битве. Рождённая идти вперёд, страху наперекор, проклятьям вопреки, одна на пороге ледяного ада, но не одинока!

Сквозь пространство и время слышала она голос Бессмертного, чувствовала в своей руке крепкие пальцы Феанора, видела спокойный мудрый взгляд королевы. Они рядом. Их разделяют лишь несколько часов. Норту Безликому не устоять, когда они объединят свои силы! Но первый удар принимать и отражать ей. Что ж, она готова!

В это утро её королева, сразив армию ледяных солдат, прощалась с воеводой, оставляя на него крепость. Она не знала ещё, что её воспитанница уже вступила в Скалы безвременья.

В это утро Ливий, глядя из бойницы смотровой башни на ряды воинов в белых доспехах, рассчитывал тактику ведения ближнего боя. Он не знал ещё о способности армии Норта, разлетевшись осколками, возрождаться в гиганта, сразить которого может лишь сила последней солнцепоклонницы.

В это утро лемурийские когорты подходили к осаждённой столице, как днём ранее кронийское войско. Они не знали ещё, что двумя часами позже полягут все, как один, у стен этой крепости.

В это утро верховный жрец бога Сета подъехал к границе Руаны и ощутил невольный трепет, увидев глубокие снега, укрывшие страну. Он не знал ещё, что королева идёт к Безликому сама. Одна.

В это утро великий инквизитор Кронии смотрел в окно на пустынные улицы столицы и понимал, что придётся нарушить данное Гаркане слово и пойти на подмогу войску своему. Он не знал ещё, что когорты его разбиты вчистую, и в живых остался лишь его поверенный.

Он не знал ещё, что потому жив Дред Поллес, что задержался подле раненой женщины, которую всю жизнь искало его сердце.

Никто не знал, что ждёт его впереди. Даже Арий Конрад Бессмертный не ведал, что книга судеб живая, и страницы её сгорают в пламени жизни и пишутся заново, на чистом пергаменте горячей кровью, живыми сердцами. И он, последний из Сов, тоже не мог предугадать, чем завершится