Кофе и келпи - Ребекка Ф. Кенни

ведьм, владеющих стихией бури и воды — может, они смогут создать небольшой тайфун, чтобы подхватить меня и сбросить на землю. А если я сломаю ногу, меня не придётся застрелить, потому что кто-то сможет меня вылечить. Это просто идеально. Каждый должен жить в таком городе.

— Город в порядке, — он открывает свою порцию черничного пирога и, опираясь рукой на перила, тыкает десерт вилкой. — Ты моя любимая его часть.

— Я не совсем живу в городе.

— Но ты его часть. Ты важнее, чем ты думаешь.

Я отвожу взгляд.

— Не знаю насчёт этого.

— По тебе будут скучать. И не только я.

Я пододвигаюсь ближе, прижимаясь плечом к его плечу.

Часовая башня на площади возвещает то, о чём мы и так знаем. До полуночи осталось всего несколько минут.

Мы оба замолкаем, наслаждаясь уютной тишиной за своим пирогом. Группа начинает играть ещё одну песню, одну из моих любимых, и я безмерно благодарна за это. Я люблю старые любимые песни, те, которые я слушала миллион раз подряд. Песни, которые могут изменить моё настроение так же легко, как одно из зелий Рика.

Вот так я хочу уйти — прислонившись к любимому человеку, с черничным пирогом на языке и любимой песней в ушах. Это идеальный конец одной жизни и начало другой.

Глава 15

Рик

Я ничего не могу сделать. Ничего, кроме как сделать так, чтобы этот момент пролетел как можно безболезненнее.

Я откладываю свой пирог. Затем я обнимаю её обеими руками, словно, держа её, я могу сохранить её в этом обличье.

— Если ты превратишься в лошадь, Я буду так хорошо заботиться о тебе, — говорю я. — Я буду чистить тебя каждый день и кормить лучшим овсом. У тебя будут самые шикарные подковы, целая коллекция. Прада, Лабутены — а Лабутен вообще делает подковы? Я закажу тебе пару подков с красной подошвой. Я не пожалею денег.

Обычно я так много не говорю, но ей, кажется, это нравится. Она заходится смехом, так хохочет, что последние секунды пролетают незаметно.

Я в ужасе. Думаю, я умру или у меня случится сердечный приступ. Но я не показываю.

Секунды тикают. Оркестр продолжает играть.

Наконец Марлоу бормочет.

— Я не лошадь.

— Нет.

— Благословения колдуну, который зачаровал этот браслет. Сколько ты ему заплатил?

Я вздыхаю и целую её в макушку.

— Недостаточно.

Мы остаёмся там ещё час, словно в оцепенении от неверия. Наконец холодный ветерок и боль в наших телах напоминают нам обоим, что мы живы, что с нами всё в порядке и что нам нужно укрытие. Мы осторожно спускаемся по пожарной лестнице и возвращаемся в закусочную, где я отвожу Марлоу в свою квартиру, в свою постель.

У меня больше нет телефона — понятия не имею, что Валерия с ним сделала, — но я звоню Тэ с телефона Марлоу. Я бы позвонил ему раньше, но не хотел тратить ни секунды того, что, как мне казалось, станет моей последней ночью с ней. Сейчас почти два часа ночи, но я всё равно звоню, зная, что он, вероятно, весь день провёл в тревоге и гневе. Как только Тэ услышал мой голос, он начал кричать, наполовину в ярости, наполовину с облегчением.

— Где ты был? Я думал, ты умер! Я уже собирался позвонить в полицию и заявить о твоем исчезновении!

— Со мной все в порядке, Тэ. Но я чуть не умер. Я не могу долго говорить, потому что мне нужен сон, но я расскажу тебе суть как можно быстрее, а остальное сообщу завтра.

Марлоу заснула за те десять минут, что я разговаривал по телефону. Наконец Тэ позволил мне повесить трубку, успокоившись, что мое отсутствие было по уважительной причине и что я встану в пять, чтобы помочь с подготовкой к дню.

Я откинулся на подушки и заснул.

***

Следующие несколько дней пролетели как в тумане. Ничто не могло подготовить меня к безумию в закусочной во время музыкального фестиваля, и я едва держусь. По вечерам я так устаю, что едва могу бодрствовать, чтобы почистить зубы и рухнуть в постель. Каким-то образом я нахожу несколько свободных минут, чтобы заказать новый телефон и начать оформление страхового случая на свою машину.

Марлоу несколько раз за выходные заглядывает в закусочную, её глаза сияют, а язык острый. Она безжалостно подшучивает надо мной, заказывает свой эмоциональный кофе, а затем быстро уходит наслаждаться фестивалем с друзьями.

Она не задерживается надолго, потому что знает, что я занят и напряжён. Но её короткие появления подобны воде для жаждущего человека. Они поддерживают меня.

Наконец, фестиваль заканчивается, и туристы покидают город. Даже если они захотят приехать снова, они не найдут там никаких домов, за исключением очень специфических временных промежутков, когда Бухта Полумесяца разрешает въезд посторонним. Никто даже не может найти дорогу к этому месту, если не открыты защитные барьеры или если кто-то не даст им зачарованный предмет, позволяющий пройти. Это место священно, и теперь, когда толпы гостей ушли, здесь, к счастью, тихо.

Я закрываю закусочную рано вечером в понедельник, выплачивая Тэ и официантам солидные премии в знак благодарности за всю их помощь. Без них я бы не пережил эти выходные.

Я выхожу из «Тост и Прибой», держа в руках сумку с вещами на ночь. Колокольчик звенит, затем затихает, когда я закрываю дверь. Я оборачиваюсь, осматривая улицу и её живописные здания, персиково-розовые в лучах заката. Вода бухты сверкает вдали, а над головой кричат чайки.

Я встречаюсь с Марлоу в ресторане недалеко от пляжа. Мы собираемся поужинать и сходить в кино в старый кинотеатр здесь, в городе. Потом я проведу ночь у неё. В сумке у меня есть пастернак для Атрейдеса. Я с нетерпением жду нашей встречи. Может быть, в конце концов он позволит мне на нём покататься.

Пока что совет ничего не говорил Марлоу о расследовании. За выходные произошло несколько других инцидентов, и я почти уверен, что они слишком заняты этими событиями, чтобы беспокоиться о ней. А если они когда-нибудь поставят под сомнение её самообладание, я буду рядом, чтобы защитить её, если она этого захочет.

Мой новый телефон начал воспроизводить какую-то кей-поп мелодию. Я получил его только сегодня, и совершил ошибку, позволив Марлоу настроить его сегодня днём, пока она сидела за барной стойкой и пила кофе. Должно быть, она добавила какие-то собственные звуки.

Я отвечаю на звонок.

— Привет, дорогая, я уже еду.

— Отлично, — отвечает она, — Я забронировала нам идеальный столик с лучшим