Попаданка. Не твоя истинная - Анжелика Янчевская

Он поймал меня на полушаге. Руки сомкнулись у меня за спиной. Я уткнулась носом в грубую ткань плаща и вдохнула. Дорожная пыль. Конский пот. А под этим его собственный запах, от которого у меня подкосились колени.

Сквозь связь толкнулось чужое беспокойство. Тугое, скрученное в жесткий узел за долгие дни разлуки. Оно билось под его ребрами все это время. А теперь узел дрогнул. Ослаб. Начал распускаться виток за витком. На его место медленно приходило умиротворение. Глубокое и тихое, словно теплая вода. Оно было общим на двоих, и я уже не могла разобрать, где заканчивалось его и начиналось мое.

Рейгар выдохнул мне в макушку. Его плечи опустились.

— Ты сам их привез.

— До перевала их вели мои люди.

Его губы коснулись моих волос.

— Дальше я никому доверять не стал.

За спиной кто-то присвистнул. Я вспомнила, что мы стоим посреди площади. Вокруг толпились повстанцы. Тесса смотрела на нас круглыми глазами. Мира прижимала ладонь ко рту.

Я отстранилась. Щеки горели даже на морозе.

Рейгар взял меня за руку.

— Идем. У меня мало времени, надо поговорить.

Мы вышли за частокол по протоптанной тропе. Снег здесь лежал нетронутый и синий в наступающих сумерках. Ели стояли плотной стеной. Я шла рядом и косилась на его профиль. Скулы заострились. Под глазами залегли тени.

— В замке их больше не ищут.

Рейгар смотрел прямо перед собой.

— Для всех Мира и Тесса умерли от болотной лихорадки. Лекарь подписал бумаги. Тела сожгли в тот же день во дворе для прислуги.

— Чьи тела?

— Кости со старого кладбища за деревней. Их завернули в простыни и облили маслом. Никто не подходил близко. Лихорадки боятся.

Я поежилась. В этом мире прислугу хоронят как мусор.

— А как там Борг?

— Жив и здоров. Ходит по замку с прежней кислой миной и гоняет молодых.

Уголок рта Рейгара дрогнул.

— И докладывает мне обо всем, что происходит внутри. Свои глаза среди надсмотрщиков дороже золота.

Я выдохнула. Перед глазами встало его тяжелое лицо и широкая спина, которой он загораживал нас от бед. Пусть боги этого мира его берегут.

Тропа вывела нас на край обрыва. Внизу горели первые огни поселения. Дым поднимался ровными столбами. Пахло горящей смолой и хлебом, словно в деревне у бабушки, когда та топила печь к вечеру. От этого запаха защипало в носу.

— Меня все еще ищут?

— Ищут. Королевский розыск ушел на юг. Я сам докладывал отцу и Королю. След ведет к южным портам. Пусть перетряхивают контрабандистов.

— А Кэрриан?

Рейгар ответил после долгой паузы.

— Брат слушал мои доклады молча. Ни одного вопроса. Уверен, он будет искать сам.

Рейгар повернулся ко мне. Взял мое лицо в ладони. Кожа перчаток холодила щеки.

— Кормак сказал, что за семь дней ты прошла путь, на который у драконьих юнцов уходит год.

— Драконьим юнцам не грозила смертельная опасность, — сказала я спокойно. Тело до сих пор ныло после утренней тренировки.

Он провел большим пальцем по моей скуле. Глаза потемнели.

— Мне нужно возвращаться. Совет собирают через шесть дней. Отец требует моего присутствия.

Связь под ребрами сжалась. Я накрыла его ладонь своей.

— Что ты будешь делать?

— Говорить. Осторожно. По одному лорду за раз. В Совете многие устали от старика. Гораздо больше, чем Король думает. Мне нужно понять, кто из них готов пойти дальше кухонного ворчания.

— Это заговор.

— Это он и есть.

Я всмотрелась в его лицо. Высший дракон. Главнокомандующий. Наследник одного из сильнейших родов империи.

— Рейгар. Ты понимаешь, от чего отказываешься? Ты правда готов перечеркнуть все свое прошлое и встать за людей?

Он долго молчал. Смотрел на огни внизу. Желваки ходили на скулах.

— Полгода назад я приказал бы выпороть любого, кто заговорил бы при мне о свободе для рабов.

Он усмехнулся. Невесело. Одним углом рта.

— Я жил, как положено наследнику. Служил короне. Презирал слабых. Считал, что так устроен мир и другого не бывает.

Он повернулся ко мне. Взгляд тяжелый и прямой. Так он смотрел на брата в кабинете отца, заслоняя меня собой.

— А потом одна упрямая служанка разбила все это одним взглядом исподлобья. С тобой рука об руку я готов на все.

Он замолчал. Пальцы на моей щеке едва заметно напряглись. Когда он заговорил снова, голос стал глуше.

— А ты?

Пауза.

— Готова принять мою руку?

Связь между нами замерла, словно натянутая струна. Я слышала его сердце. Оно билось быстро и тяжело.

В прошлой жизни мне никто никогда не говорил таких слов. В этой ради них собирались перевернуть империю.

Я вложила свою ладонь в его. Пальцы утонули в горячей перчатке.

— Она уже у тебя. Осталось отвоевать мир, в котором мне можно будет ее не прятать.

Его пальцы бережно сомкнулись на моих, по связи хлынуло такое густое горячее тепло, что у меня перехватило дыхание.

— Именно за такой мир я и собираюсь драться.

Он поднес мою руку к губам и коснулся костяшек.

— Я видел, как живет Дариан. Он вынужден скрывать любимую женщину, как краденое.

Голос Рейгара опустился до глухого рыка.

— Я так жить не буду. И тебе не позволю. Ты будешь стоять рядом со мной при свете дня. Перед Советом. Перед всей империей. Ты будешь сиять.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Ветер трепал его волосы. За его спиной догорал закат. Где-то в груди медленно и неотвратимо теплело. Это чувство росло во мне уже давно. Тихо, исподволь, сквозь страх и недоверие. А сейчас оно поднялось до самого горла, и мне стало нечем дышать.

Кажется, я влюбилась в дракона. Окончательно и бесповоротно.

Мы вернулись в поселение, когда совсем стемнело.

Вечер прошел у общего костра. Тесса сидела вплотную ко мне и держалась за мой рукав, словно я могла раствориться в воздухе. Мира молча ела горячую похлебку. Первые десять минут ложка дрожала в ее пальцах. Потом дрожь ушла.

Кормак подошел к нам с другой стороны костра. Он молча протянул Тессе раскрытую ладонь.

— Дай руку, девочка.

Тесса побледнела. Ложка звякнула о край миски. Она спрятала ладонь за спину быстрым заученным движением. Так она прятала свою искру всю жизнь.

— Здесь за это не жгут.

Кормак ждал с протянутой рукой. Тесса посмотрела на меня. Я кивнула.