Завтра наступит дважды - Лера Лебедь

— Не помню такого, — сказала она.

— А я помню, — ответила Оксана. — Ты сказала, что не хочешь больше страдать. Что устала. Что Андрей — это просто детская мечта, которая уже прошла.

Полина молчала. Слова Оксаны звучали знакомо. Слишком знакомо. Как будто она действительно говорила это. Может, и говорила. Может, хотела в это верить. Может, врала самой себе.

Оксана посмотрела на неё. Внимательно. Почти с жалостью.

— Ты сама отказалась от него, Поля. А я… Я просто не стала отказываться.

Полина подняла на неё глаза. И не нашлась, что сказать.

Полина облокотилась на спинку одного из сидений и уставилась на зеленеющее футбольное поле. Трава колыхалась под ветром, как море. Где-то вдалеке мальчишки гоняли мяч, и их крики доносились сюда приглушённо, как из другой жизни. Полина смотрела на поле и вспоминала. Медленно, как будто разматывала старый клубок.

За месяц до проклятого выпускного. Они готовились к экзамену у неё дома. Сидели на кухне, разложив учебники, тетради, шпаргалки. Пили чай с сушками. И Оксана стала приставать с разговорами про Андрея. Сначала в шутку. Потом всерьёз.

— Поля, ну сколько можно? — говорила она. — Школа заканчивается. Шанса может больше не представиться. Все разъедутся по разным городам. Ты останешься со своими чувствами один на один. На всю жизнь.

Полина отмахивалась. Отнекивалась. Говорила, что это несерьёзно. Что Андрей её не замечает. Что ничего не выйдет.

Оксана не отставала. Она становилась всё настойчивее. Всё серьёзнее.

— Ты должна сказать ему. Пока не поздно. Или ты хочешь потом всю жизнь жалеть?

И тогда Полина почувствовала это. Панику. Она накрыла грудь, сжала горло, заставила руки дрожать. Одна мысль о том, чтобы подойти к Андрею и заговорить, приводила в ужас. Она представляла это сотню раз у себя в голове. В мечтах всё было легко. Они с Андреем гуляли, смеялись, держались за руки. Он смотрел на неё так, как она всегда хотела. В мечтах он откликался на её чувства. В мечтах всё было хорошо.

Но в реальности Полина панически боялась. В самые паршивые дни она размышляла о том, насколько сильно разобьётся её сердце, если он её отвергнет. И этот страх был сильнее любви. Сильнее всего.

В прошлый раз этой петли Андрей её отверг. Да, было больно. Она это пережила. Тогда Оксана была права. Но Полина понимала, что уже не вернуть ничего. Прошлое не перепишешь. Даже если ты застряла в одном дне навсегда.

Оксана продолжила разговор. Видела, что подруга задумчива и грустна. Она сказала, что Андрей сам подошёл к ней. Что сначала она не хотела с ним ничего общего иметь. Но потом подумала: а может, устроить свою жизнь рядом с ним? Ведь он самый отличный парень в школе. Умный. Серьёзный. Ответственный.

— Он хороший, — сказала Оксана.

Полина посмотрела на неё и кивнула. Полностью согласна.

Оксана продолжила. Опустила взгляд. Голос стал тише.

— Ты должна понимать, Поля. Я в своей жизни ничего хорошего не видела. Пьянки. Мамины ухажёры. Нищета и безнадёга. Ты и твоя семья показали мне, какой должна быть семья. Какой может быть жизнь. Уютный дом. Уважение. Забота.

Она замолчала. Посмотрела на пустое футбольное поле. Лицо стало бледным и грустным.

— Я, может, и влюблена в Эдика. Но с ним всё нестабильно. Будущее не видится радужным. А с Андреем другое дело. Он человек другого круга. Другой жизни. Той, которую я хочу.

Она снова замолчала. Потом добавила:

— Я согласилась только потому, что поняла: ты не собираешься с ним общаться. Не хочешь заводить отношения. Ты сама сказала, что он тебе не нужен.

Полина взяла подругу за руку. Поддержала. Она всё понимала. Правда, понимала. Оксана всегда жила в аду. И Андрей был для неё шансом выбраться. Полина не могла её осуждать. Или могла? Она уже не знала.

И тут пришло воспоминание. Про письмо. Ведь было же письмо. Она писала его Андрею. Долго. Ночью. При свече, как в старом романе. Выводила каждую букву. И Оксана знала о нём. Оксана предлагала его передать. Говорила, что это шанс. Говорила, что если Полина сама не может признаться, то пусть это сделает бумага.

Полина посмотрела на Оксану. Внимательно.

— Оксана, — сказала она. — А помнишь письмо? То самое? Которое я писала Андрею?

Оксана удивлённо уставилась на неё. Моргнула. Потом ещё раз.

— Какое письмо?

— Моё письмо с признанием. Для Андрея. Ты предлагала его передать.

Оксана молчала. Смотрела на неё так, будто не понимала, о чём речь. Или делала вид, что не понимает.

— Я не помню никакого письма, — сказала она наконец.

Полина смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Холодное. Липкое. Она не знала, врёт Оксана или действительно забыла. Но что-то подсказывало: это важно. Очень важно.

Ветер подул сильнее. Трава на поле заволновалась. А Полина всё смотрела на Оксану и ждала ответа.

Полина спросила у Оксаны, знает ли она, куда делось то письмо. С признанием. Оксана покачала головой. Медленно, как будто пыталась что-то припомнить. Её брови сошлись на переносице, взгляд заскользил по полю, по трибунам, по небу. Она искала в памяти. Потом посмотрела Полине прямо в глаза.

— Не знаю, — сказала она. — Я видела его один раз. В тот день, когда мы готовились к экзамену. Ты доставала его из дневника. Показывала мне. А потом убрала обратно. Больше я его не видела.

Полина подошла ближе. Взяла Оксану за руки. Заглянула в глаза. Пыталась почувствовать. Понять. Врёт или нет. Оксана смотрела без страха. Уверенно. Даже с сочувствием. Так, как смотрят люди, которым нечего скрывать.

— Оксана, — тихо сказала Полина. — Скажи мне правду. Ты брала это письмо? Передавала кому-нибудь?

Оксана не отвела взгляда. Не дрогнула.

— Нет. Не брала. Не передавала.

Она не врала. Полина это чувствовала. Каждой клеткой. Где-то глубоко внутри, под слоем страха и недоверия, она всегда знала, что Оксана не способна на такое. Не с ней. Не так.

На глаза набежала предательская слеза. Полина не стала её смахивать. Позволила скатиться. Слеза упала на платье Оксаны. Оставила тёмное пятнышко на розовой ткани.

— Ты точно? — переспросила Полина. — Ты уверена?

Оксана тоже заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слёзы потекли по щекам. Она в этот момент была так похожа на ту маленькую девочку, которой когда-то помогла Полина. На ту худенькую заморашку в заштопанных колготках. На ту, что молча сносила удары снежков и шмыгала носом.

— Поля, — сказала Оксана. — Как ты могла подумать? Мы же