Развод. В логове холостяка - Ксения Хиж

Я куталась в его пиджак, вдыхая тот самый спасительный запах, и молча смотрела, как за окном сменяются пейзажи. Сосновые леса уступили место кипарисовым рощам, а затем открылся вид на море. Ослепительно синее, бескрайнее, усыпанное бриллиантами солнца. Оно дышало свободой, которой у меня не было.

- Отныне ты поживёшь в моём санатории. Здесь все образуется. Верь мне, - его голос прозвучал как самая прекрасная музыка в мире.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

- Будут вопросы – где ты. Но никто не видел меня с тобой. По крайней мере сегодня. И мы им не скажем. – Он хмыкнул. – Даже интересно, что они предпримут. Как будут выкручиваться. Но с этим я разберусь. Ты помни главное – на моей территории тебе ничего не грозит.

Я кивнула. Благодарно коснулась пальчиками его руки. Легкое прикосновение и я тут же отняла руку, словно обжигаясь. А мысль и вправду была обжигающей:

В той машине остался дневник Даши. И фотографии. А еще знание, что Руслан был с ней лично знаком, хоть и делал вид в обратном…

- Ты знал ее? – Я вздрогнула, когда услышала свой вопрос. – Ответь правду.

Он даже притормозил.

На аварийке съехал к обочине.

Он смотрел вперед на уходящую по серпантину дорогу, а я смотрела на него.

И ждала ответа.

И видела, как трудно ему давались слова.

- Знал. И я обязательно расскажу тебе об этом. Когда станет необходимо.

Машина тронулась.

Я молча кивнула.

Кружа взглядом по высокой скале, я пыталась представить каким предстанет передо мной его санаторий и что меня там ждет?

Что это будет за здание? Из красного кирпича или серого бетона? И как меня там встретят работники? Как гостью или… пациента?

За размышлениями задремала, а когда вновь открыла глаза, обмерла.

Ворота санатория открылись бесшумно, как по волшебству.

Мы взмыли вверх по серпантину, утопающему в зелени, и передо мной, как мираж, возник он. Санаторий «Русдэм».

Это было не здание.

Это была мечта, высеченная из белого мрамора и стекла.

Так называемый санаторий струился по склону горы каскадами террас, балконов и белоснежных колонн, тонул в буйстве роз, олеандров и винограда. Воздух здесь был другим — густым, напоенным ароматами хвои, морской соли и цветов. Тишину нарушал лишь плеск воды в фонтанах и далёкий, убаюкивающий шум прибоя где-то внизу.

Руслан провёл меня не через парадный вход, а по скрытой тропинке, прямо к лифту, который повез нас на самый верхний этаж.

- Здесь тебя никто не найдёт, - сказал, открывая дверь в апартаменты. – Это мои личные покои. Обслуживающий персонал сюда не поднимается.

Я замерла на пороге.

Роскошь была тихой, ненавязчивой.

Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на всё побережье. Полы из тёмного дуба, мягчайшие ковры, в которых тонули босые ноги, камин, уже готовый к вечерней растопке. Воздух наполнен цветами и мёдом.

- Я буду жить с тобой?

- Нет, - он улыбнулся. – В этом нет необходимости. Я появляюсь здесь нечасто. У меня свой дом неподалеку. Да и в городе часто остаюсь в квартире или в доме у матери.

- Поняла, - кивнула, почувствовав что-то в виде укола досады.

Я посмотрела на него, и вдруг предательские слёзы снова накатили на глаза. От контраста. От благодарности. От осознания, что я в безопасности.

- Почему? Почему ты помогаешь мне?

Руслан подошёл ближе.

Он не пытался меня обнять, а просто смотрел в мои заплаканные глаза, и в его взгляде я увидела не жалость, а понимание. Глубокое, почти болезненное понимание чужой боли.

- Потому что в твоих глазах я увидел ту, кого не смог спасти когда-то давно, - тихо проговорил. – Не бойся. Тебя я точно спасу.

- Ты про Дашу? За которую меня выдавали?

Он поджал губы, неопределённо мотнув головой.

И в этот момент, сквозь ледяной ожог амнезии и всепоглощающий страх, в моей душе дрогнула и вновь потянулась к теплу первая, крошечная ниточка. Ниточка, что соединяла меня, Дашу и этого красивого мужчину по имени Руслан.

И впервые за этот бесконечный ужасный день мне показалось, что я могу снова начать дышать.

Начать спокойно жить.

Начать восстанавливаться и разбираться с прошлым.

- Спасибо! – прошептала и вскрикнула, когда с другой комнаты выбежал огромный шерстяной проказник с кисточками на ушах. Полосатый, огромный мейн-кун.

- Ах, Крошик! Друг мой! – воскликнул Руслан и подхватил прыгнувшего к нему на руки кота. – Знакомьтесь, теперь вам придется сдружиться! Крошик это Полина, Поль, это Крош!

- Ничего себе Крошик вымахал! – засмеялась я впервые за все это время. И мой смех меня поразил – легкий, мелодичный, красивый.

- Ага, тот еще прохиндей! – Руслан улыбнулся, а я погладила кота по шерстке. – Ты прими душ пока, а я распоряжусь принести тебе одежду, и позову врача, у тебя на лице новые ссадины. А потом мы поужинаем, и я тебе все здесь покажу.

Глава 32

Так мы и поступили.

Я приняла душ, пригладила торчащие во все стороны волосы – мой ежик прилично так отрос, а потом вернулась в апартаменты и с любопытством все осмотрела.

Расхаживала по комнатам, соединяющимся арками, смотрела в огромные панорамные окна. И у меня было полное ощущение, что я попала в другой мир. Воздух здесь был свежим и прозрачным, а вокруг раскинулись вершины, укутанные легкой дымкой. Я чувствовала, как утомление последних напряженных дней начинает постепенно растворяться, уступая место непонятному спокойствию и надежде.

- Ваша одежда, - произнесла девушка в нежно-голубой форме, войдя в помещение.

- Спасибо, - я кивнула, поправляя на себе полотенце.

Мы расположились в спальне – большой по всем меркам комнате с широкой кроватью, над которой возвышался балдахин. Он был не просто тканью на карнизе, а настоящим архитектурным сооружением: изголовье было выполнено из темного полированного ореха, от которого к потолку струились ленты тяжелого шелка цвета сливочного крема. Они ниспадали мягкими волнами, создавая ощущение уединенного гнезда, кокона, отрезанного от всего мира.

Сама кровать тонула в слоях шелковистого белья и россыпи декоративных подушек из бархата и парчи. Казалось, можно провалиться в эту пуховую пучину и не найти выхода.

Комната дышала холодной, безупречной роскошью.

Под ногами молча поглощал каждый звук красивый палас на восточный мотив, расстеленный на полированном паркете из темного дерева. У стены, во всю ее длину, стояла гардеробная система